Дикари для девочек

Глава 35. Прощание

Кирилл шёл к машине широкими, резкими шагами — не просто быстро, а будто убегал от чего-то. От меня? От себя? Я поспешила следом, спотыкаясь о корни деревьев и сухие ветки. Лес будто нарочно цеплялся за подол пальто, замедлял меня, шептал в спину предостерегающие слова, которые я не хотела слышать. Впервые в жизни я в прямом смысле бежала за мужчиной — это было странно, неловко и стыдно.

— Кирилл, подожди! — я схватила его за рукав куртки, когда он уже взялся за ручку дверцы внедорожника.

Он резко обернулся. В темноте его лицо казалось высеченным изо льда: жёсткие линии, плотно сжатые губы, взгляд, в котором бушевала буря эмоций отнюдь не самых радостных. Он был в ярости — это не предвещало ничего хорошего.

— Садись в машину, — его голос прозвучал глухо, почти безжизненно.

— Но я не понимаю… — залепетала я в тщетной попытке прояснить ситуацию.

— Просто садись в машину, Кристина, — он открыл пассажирскую дверь и жестом указал внутрь. — Сейчас не время для разговоров. Да и нечего тут обсуждать. Я допустил ошибку, только и всего.

Я молча подчинилась. Внутри меня всё сжималось от боли и недоумения. Что я сделала не так? Почему он так резко изменился? Ещё минуту назад между нами была настоящая, живая, обжигающая связь, а теперь он будто отгородился от меня невидимой стеной. Его резкая перемена в настроении вывела меня из себя. Зачем он пришёл ко мне? Или он решил поиграть со мной в эмоциональные качели, как в «Сумерках»: «Иди ко мне, Белла», — и тут же: «Нет, уходи от меня». «Я недостоин тебя», — и следом: «Уходи, так будет лучше». «Я монстр, я чудовище», — и вдруг: «Я люблю тебя». И снова: «Нет-нет, уходи».

Кирилл завёл двигатель. Мотор зарычал, нарушив ночную тишину леса. Он резко сдал назад, развернулся и поехал по узкой тропе обратно к шоссе. Его пальцы так крепко сжимали руль, что костяшки побелели. Он не смотрел на меня — только вперёд, сквозь лобовое стекло, будто я превратилась в невидимку.

Напряжение в салоне стало почти осязаемым. Оно давило на виски, мешало дышать, заставляло сердце сжиматься от тоски. Я пыталась подобрать слова, но все они казались пустыми, неуместными, фальшивыми, а материться на чём свет стоит мне не особенно хотелось. Молчание между нами густело, превращалось в тяжёлую свинцовую тучу, готовую разразиться грозой прямо в салоне.

Когда мы выехали на шоссе, Кирилл прибавил скорость. Фары выхватывали из темноты разметку дороги, деревья по обочинам мелькали, сливаясь в тёмную полосу. Я украдкой посмотрела на него: профиль, освещённый приборной панелью, казался ещё более резким, чем до этого. Линия челюсти была напряжена, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел так, будто боролся с самим собой — и проигрывал.

Я отвернулась к окну, подумав о том, что ситуация выглядела так, словно мы парочка, переживающая кризис в отношениях, хотя нас ничего не связывает, мы видим друг друга второй раз в жизни. За стеклом проносились знакомые улицы — мы уже въехали в город. Фонари отбрасывали жёлтые круги света на асфальт, витрины магазинов мерцали огнями, но всё это казалось чужим, нереальным. Мир вокруг потерял краски, стал плоским, двухмерным. Единственное, что имело значение, сидело рядом за рулём — и в то же время было бесконечно далеко.

Мы остановились на красный свет. Кирилл снова сжал руль до такой степени, что тот заскрепел. Я заметила, как на шее у него пульсирует жилка — едва заметный признак того, что он всё ещё борется. С чем? Со мной? С собой? С тем, что между нами произошло? А что, собственно, произошло-то, я так и не поняла. Видно, сильно туповата в сравнении с оборотнем, раз до сих пор не поняла причины его резкой перемены в настроении. Может, ему не понравились мои поцелуи, совсем не похоже на то.

— Ты не должен был везти меня домой, — прошептала я, не отрывая взгляда от окна. — Ты мог просто оставить меня там, в лесу. Или высадить у первой же остановки.

— Оставь я тебя в лесу, ты бы заблудилась, — коротко бросил он, не поворачиваясь.

— Может, оно и к лучшему... — съязвила я.

Он резко повернул голову. На мгновение наши взгляды встретились — и я увидела в его глазах то, что он так старательно прятал: боль, отчаяние, борьбу. Но уже в следующую секунду он снова отвернулся.

— Не говори глупостей.

Зелёный свет. Машина тронулась с места. Мы свернули на мою улицу. Дома стали мелькать всё чаще — вот знакомый сквер, вот аптека на углу, вот и мой подъезд…

Кирилл припарковался у тротуара и заглушил двигатель. В наступившей тишине я услышала собственное учащённое дыхание и биение сердца — громкое, неровное, отчаянное.

— Спасибо, что подвёз, — я потянулась к ручке двери, но он вдруг положил ладонь на моё запястье.

Я замерла. Его прикосновение обожгло, его кожа показалась еще горячей, чем была, будто раскалённое железо.

— Кристина… — его голос дрогнул. — Прости. Я не хотел… Не должен был так с тобой поступать.

— Тогда объяснись, — я повернулась к нему, стараясь поймать его взгляд. — Объясни, что происходит. Почему ты отталкиваешь меня, когда я ясно дала понять, что ты мне интересен и меня не пугает то, что ты оборотень?

Он отпустил мою руку и провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую маску.

— Потому что я опасен, — тихо произнёс он. — Потому что рядом с тобой я рано или поздно потеряю контроль. Не над превращением — над собой. Над своими желаниями. Над тем, как сильно я хочу тебя. И это пугает меня. Я не уверен, что смогу контролировать в полной мере свои звериные повадки, а ещё не могу гарантировать тебе безопасность в моём мире. Волки... они слишком непредсказуемы, иногда они в прямом смысле звери.

Его слова повисли в воздухе между нами, тяжёлые и горькие. Я почувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза щиплет от слёз.

— Звучит так, будто ты боишься не за меня, — медленно сказала я. — Ты боишься за себя. Боишься поддаться чувствам, которых, как тебе кажется, у тебя ко мне быть не должно, а сейчас просто придумываешь небылицы в качестве отговорки.

— Тебе не стоит связываться со мной. Нам лучше больше не встречаться. Я не тот, кто тебе нужен. — он скривился так, словно проглотил жменю соли.

— Тогда зачем вообще ты приехал сегодня? Нужно было оставаться в своём мире и не тревожить мой. — Я сжала кулаки, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Он закрыл глаза, будто от боли. Я не поверила его словам, доверившись тому, что казалось более логичным и объясняло его поведение.

— Ты права. Я не должен был.