Дикари для девочек

— Далеко ещё? — тихо спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Почти приехали, — коротко ответил Кирилл, и от звука его низкого, бархатистого голоса по коже побежал табун новых мурашек. — Ты не передумала?

— Нет, — я покачала головой. — Я хочу узнать тебя. Хочу понять.

Через полчаса Кирилл свернул на едва заметную лесную тропу. Машина медленно продвигалась вперёд, пока наконец не остановилась на небольшой поляне, окружённой вековыми елями. Мы были далеко за городом — здесь царили тишина, тьма и что-то дикое, потустороннее, почти осязаемое. Кирилл заглушил двигатель, и в наступившей тишине я вдруг отчётливо услышала собственное учащённое дыхание и биение сердца. Он повернулся ко мне — медленно, словно давая мне время отступить, — и в его глазах я увидела то, что он так долго скрывал: жгучее, неукротимое притяжение.

Взгляд Кирилла блуждал по моему телу бессовестно, откровенно, говоря всё за него. Я кожей почувствовала его возбуждение, представила его язык на вкус, как он разрывает на мне одежду, как его пальцы до боли впиваются в мои бёдра.

— Вот мы и на месте, — произнёс он негромко, резко отворачиваясь и открывая дверцу. — Выходи. Пройдёмся.

Оставшись одна в салоне, я громко сглотнула и буквально выпала из машины на свежий воздух. Мне стало трудно дышать, тело пробила легкая дрожь. Кажется, я медленно и верно теряю рассудок, и, что самое страшное, мне это нравится. Никогда бы не подумала, что способна на такую безрассудность. Или это на меня так действуют чары волка? В любовных романах часто пишут о их неземном притяжении и способности соблазнять. Я оказалась в волчьей власти, и сейчас мной без зазрения совести воспользуются? Черт возьми, как же я этого хочу! Может, забыть о здравом смысле и самой наброситься на него? Он ведь тоже этого хочет. Даже если это будет одноразовое приключение, какая разница! Зато я запомню это на всю жизнь и буду сама себе завидовать. Ну почему он такой красивый!

Мы шли по лесу, и с каждым шагом я всё острее ощущала, что мир вокруг меняется, во всяком случае, для меня. Деревья казались выше, тени — гуще, а воздух — насыщеннее. Кирилл шёл впереди, его фигура то и дело пропадала в зарослях, а потом снова появлялась.

— Куда мы идём? — спросила я, стараясь не отставать.

— Туда, где ты сможешь увидеть мой мир, — ответил он, не оборачиваясь. — Ничего необычного на первый взгляд, но место значимое для таких, как я.

Вскоре мы вышли на еще одну небольшую поляну. В центре её стоял старый дуб, такой огромный, что его ствол могли бы обхватить три человека. Ветви раскинулись над землёй, создавая причудливый узор из теней в лунном свете.

— Это место… особенное, — Кирилл остановился и повернулся ко мне. — Оно связано с моей стаей. Здесь мы собираемся, когда в стае появляется новый член. Новообращённый, как я, или достигший зрелости чистокровный волчонок или молодая волчица.

— Оно… красивое, — я подошла ближе к дереву, провела рукой по коре. — И древнее. Я чувствую это. Или мне кажется, что я это чувствую.

Кора дерева была испещрена непонятными мне письменами и знаками, одни были совсем старыми и едва различимы, а другие более новыми и чёткими, парочка была совсем свежей, не больше нескольких месяцев, насколько я могла судить.

— Да, — он подошёл сзади, почти вплотную. — Этому дубу больше трёхсот лет. Он видел многое.

Я обернулась и встретилась с его взглядом. В этот раз в нём не было борьбы — только чистое, необузданное желание. Я видела, что он почти сломался под натиском своего влечения ко мне.

— Кирилл… — начала я, но он перебил меня.

— Не говори ничего. Просто позволь мне…

Он наклонился и, не спрашивая разрешения, поцеловал меня. Это был не осторожный поцелуй, а жадный, страстный, полный невысказанной тоски. Я ответила, обвив руками его шею, прижимаясь ближе, кусая его губы, стараясь показать, что хочу его так же сильно, готова отдаться ему прямо под этим дубом.

Внезапно, когда я уже хотела стянуть с него куртку, Кирилл отшатнулся от меня, слегка отталкивая в сторону, его глаза пылали гневом.

— Прости, — хрипло произнёс он. — Я не должен был…

— Не извиняйся, — я сделала шаг к нему, положив руку на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — Я хотела этого. И хочу сейчас.

— Ты не понимаешь, — он сжал кулаки. — Если я позволю себе это, я уже не смогу остановиться. Ты… ты слишком... Ты много не знаешь о волчьей сути. Будь у меня выбор, я бы отказался от обращения. И хочу, чтобы ты сказала мне «нет». Прогони меня, Кристина! — его голос сорвался на рык.

— Я не понимаю... — мои губы предательски задрожали. — Почему ты отталкиваешь меня? Зачем целовал, если не собирался продолжать? Зачем вообще привез сюда?

— Потому что я опасен, — он отвернулся. — Потому что рядом со мной ты рискуешь.

— А без тебя я рискую остаться пустой, — тихо сказала я. — Кирилл, я не боюсь. Я...

Он резко обернулся, его глаза сверкнули. Он был зол. На меня? На себя? Хотелось вмазать по его красивой физиономии, чтобы он пришел в чувства. Я была разочарована, уязвлена и обижена.

— Ты играешь с огнём, Кристина.

— А ты — со мной, — я шагнула вперёд. — Так ведь? Любишь игры? Ладно. Чудненько. Я готова поиграть.

Кирилл замер. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти звериное. Он резко выдохнул, будто боролся с невидимой силой, и отступил на шаг.

— Ты не понимаешь, — его голос звучал глухо, рычаще, угрожающе. — Ты не представляешь, насколько я опасен.

— Тогда покажи, — я снова сделала шаг к нему. — Покажи мне всё. И опасность, и силу, и то, что ты так старательно прячешь. Я готова это принять.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. На мгновение мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт — исчезнет в темноте леса, оставив меня одну на этой поляне. Но вместо этого он медленно поднял голову и посмотрел на меня. В лунном свете его глаза сверкнули янтарным отблеском. У меня захватывало дух от его нереальности и реальности одновременно.

— Хорошо, — произнёс он хрипло. — Ты сама этого захотела.

Не успела я осознать его слова, как Кирилл сделал резкое движение — и вот уже он стоял вплотную ко мне. Его пальцы обхватили моё запястье, не больно, но твёрдо, уверенно. Я почувствовала, как по коже пробежала волна жара — не от прикосновения, а от чего-то более глубокого, первобытного.

— Смотри, — прошептал он, и в этот момент его черты начали меняться.