Дикари для девочек

Глава 34. Тайная надежда

Прошла неделя с той ночи, когда Кирилл спас меня. Каждый день я приходила в библиотеку с тайной надеждой: вдруг сегодня он появится? Но он не приходил.

Я пыталась сосредоточиться на работе. Перебирала старинные книги, аккуратно протирая пыль с корешков, вчитывалась в выцветшие строки, изучала пометки на полях. Но мысли всё равно возвращались к нему, и я ничего не могла поделать со своим странным, почти волшебным притяжением к нему. Его образ стоял перед глазами: холодный взгляд, который вдруг смягчился, когда он протянул мне руку; низкий голос, от которого по спине бежали мурашки; сила, таящаяся в каждом движении… И то, что он не человек. Даже ужасные обстоятельства, при которых мы познакомились, были не в силах оттолкнуть меня от него.

В пятницу вечером, когда я уже собиралась домой, дверь отдела редких книг приоткрылась с едва слышным скрипом — и на пороге возникла Анна, заведующая читальным залом.

Она застыла на мгновение, вглядываясь в полумрак отдела, будто разведчик, застигший врага врасплох. Её пышные рыжеватые кудри, уложенные в некое подобие причёски, слегка растрепались, а круглые очки сползли на самый кончик носа — верный признак того, что она только что оторвалась от какого‑то особенно увлекательного дела.

Анна была из тех людей, кто умудряется узнать все сплетни раньше их появления. Полноватая, с вечно оживлённым лицом и глазами, которые, казалось, видели куда больше, чем следовало, она обладала сверхъестественной способностью оказываться рядом в самый неподходящий момент. Её любопытство не знало границ — оно простиралось далеко за пределы библиотечных каталогов и читательских формуляров, охватывая личную жизнь каждого сотрудника с методичностью архивариуса. Анна никогда не была замужем, не удивительно, правда? Таких больше заботят чужие отношения и мало интересует устройство своей личной жизни.

— Кристина, ты ещё здесь? — её голос прозвучал слишком бодро для конца рабочего дня, слишком… заинтересованно. — Уже почти девять!

Она сделала шаг внутрь, и я невольно отметила, как её взгляд метнулся к столу, где лежали разложенные мной книги, потом к сумке, которую я как раз застёгивала, а затем — прямо мне в лицо, будто пытаясь прочесть мои мысли. Иногда я её побаивалась и всерьёз считала, что она выбрала совсем не ту профессию, она могла бы быть прекрасным следователем, такой талант пропадает!

— Да, задержалась немного, — я улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо. — Разбирала новые поступления.

Анна склонила голову набок, и её очки чуть не соскользнули окончательно, но широкие крылья носа удержали их на месте.

— Новые поступления, значит? — она медленно прошла вглубь отдела, скользя взглядом по стеллажам, будто проверяя, не прячу ли я за ними кого-нибудь. — И, конечно, ни с кем не встречаешься? Просто работаешь допоздна?

Её тон был невинным, но в глазах плясали озорные искорки — она явно что‑то подозревала. Аня выглядела как охотничий пёс, напавший на след зайца.

— Конечно, просто работаю, — я постаралась говорить как можно более обыденно, но почувствовала, как предательски теплеют щёки.

Анна остановилась напротив меня, сложила руки на груди и пристально посмотрела на меня своими круглыми, как у совы, глазами.

— Знаешь, — протянула она, — ты в последние дни какая‑то… не такая. Всё время вздрагиваешь, когда дверь скрипит. Взгляд то и дело куда‑то в сторону бросаешь, будто ждёшь кого‑то. И улыбаешься сама себе, когда думаешь, что никто не видит.

Я открыла рот, но не нашлась, что сказать. Уж она-то всё и заметила. Шерлок поганый!

— Признавайся, — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, — у тебя появился кто‑то? Тот самый таинственный незнакомец, о котором ты мне намекала?

И когда это я успела ей хоть на что-нибудь намекнуть? Ну и нахалка, просто лиса хитрая. Она явно была бы последним человеком в мире, с которым я стала бы делиться личным.

— Анна, я… — Я замялась, чувствуя, как краска заливает лицо. Прежде мне никогда не доводилось беседовать с ней на подобные темы.

— Молчи, не отвечай, — она замахала руками, довольная тем, что я пусть и не желая того подтвердила ее догадку. — Я и так вижу! Глаза горят, щёки розовые, даже осанка другая стала. Влюбилась, подруга, по уши!

Она хлопнула в ладоши, наслаждаясь своей проницательностью. Подруга? Вот уж ни за что не обзавелась такой подругой, как эта сплетница. Конечно, она не была совсем уж отвратительным человеком, просто совсем не тем, с кем я стала бы делиться сокровенными вещами.

— И знаешь что? — Анна понизила голос ещё больше, наклонившись ко мне через стол. — Я за тебя рада. Наконец‑то хоть что‑то интересное в этой библиотеке, кроме пыльных книг!

Я не смогла сдержать смешок. И ведь не разозлишься на нее, она хоть и была первой сплетницей, но злиться на нее было бы глупо. Ее бы пожалеть, одиночество такое дело...

— Ты невозможная, Анна.

— Зато я права, — она подмигнула. — И если он действительно тот самый, пусть заходит как‑нибудь. Я хочу на него посмотреть!

С этими словами она развернулась, чуть не зацепившись юбкой за угол стола, и выпорхнула из отдела, оставив после себя аромат дешёвых духов и шлейф неутолённого любопытства. Я тут же пожалела, что позвала Кирилла в библиотеку. Перед глазами вспыхнула картина: Кирилл заходит ко мне повидаться, а вокруг него кружится Аня, засыпая глупыми вопросами, которые поставят меня в неудобное положение. Мороз пробежал по коже от этой мысли.

Я покачала головой и стала собирать вещи. Как же заметно, когда в жизни появляется что-то действительно важное… Вот Анна, известная своей болтливостью, сразу это почувствовала. Ума не приложу, как она сумела вычислить, что я кем-то заинтересована, но почти завидовала ее «суперспособности». Это же надо быть такой возмутительно наблюдательностью и догадливостью.

Уже на улице я вдруг замерла. Воздух изменился. Стало тяжелее дышать, будто в нём повисло напряжение. Пахло лесом, хвоей и чем-то ещё — диким, первобытным. Я медленно обернулась. У стены библиотеки, в тени, стоял Кирилл. Помяни черта, как говорится.

Он выглядел иначе, чем в тот вечер: в тёмной кожаной куртке, с небрежно зачёсанными волосами, но глаза оставались теми же — тёмными, глубокими, будто бездонными. Я словно под гипнозом поплыла к нему.

— Ты пришёл, — выдохнула я, чувствуя, как сердце делает кульбит.

— Да, — он сделал шаг вперёд. — Я здесь.