Страница 103 из 136
— Мы почти приехали, — хриплым шепотом объявил Яр, сворачивая с основной дороги на узкую, заросшую травой тропу.
Через некоторое время впереди показался небольшой уютный домик, утопающий в зелени деревьев. Сердце мое забилось еще быстрее. Это было начало нашей совместной жизни. Я не могла больше ни о чем думать, кроме того, что хочу отдаться в его руки без остатка.
— Оставь на мне свою метку, Яр... — прошептала я, окончательно теряя голову, притянув его к себе за полы рубашки.
— Тише. — урчал он, как кот. — Сейчас все будет. Обещаю, будет лучше, чем парой минут ранее. Здесь начнется наша сказка, мой Мышонок. — Его губы поймали мои в поцелуе-огне, разжигающем вулканы в моей крови. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как под пальцами бушует зверь, готовый сорвать цепи.
Мы вышли из машины, лунный свет обволакивая домик призрачным сиянием. Яр подхватил меня на руки так легко, будто я ничего не весила, его сила была как бурный поток реки, уносящий все преграды, которые я зачем-то пыталась возводить так долго.
Внутри дом дышал ароматом хвои и мускуса, горел камин, было тепло и уютно. Яр понес меня в спальню и опустил на меховую постель, его глаза горели золотым пламенем первобытного голода. Мои пальцы дрожали, расстёгивая его рубашку, обнажая рельеф мускулов.
— Ты — моя вечность, — прошептал он, губами скользя по моей шее, где скоро расцветет наш союз.
Я изогнулась дугой, чувствуя, как его волк пробуждается и во мне тоже, рычащий зов крови, что связывал нас невидимыми узами. Волны удовольствия накатывали как цунами, смывая последние осколки сомнений, и я кричала его имя, эхом отдаваясь в стенах.
Не помню, как мы оказались без одежды, тесно прижаты друг к другу. Мне не хотелось думать ни о чем, хотелось только чувствовать руки, ласки и поцелуи Ярослава. Я отвечала ему со всей страстью, на которую была способна.
— Будет немного больно. — с жаром зашептал он. — Я войду в тебя вместе с укусом. Метка позволит притупить болевые ощущения. Ты готова?
— Да. — выдохнула я, принимая его в себя.
Болевых ощущений я почти не почувствовала, их и правда притупили ощущения от укуса. Яр толкнулся в меня всего четырежды, а я уже взорвалась ярчайшим оргазмом, так что перед глазами поплыло от наслаждения, на мгновения я как будто перестала что-либо слышать, кроме шума бурлящей крови в ушах.
Барма отстранился от моей шеи, не прекращая двигаться, наращивая темп, я ощутила, как тепло от метки разливается по моему телу, а внизу живота снова закручивается узел наслаждения, готовый взорваться новой волной экстаза. В следующий раз мы закончили практически одновременно.
Когда буря утихла, мы лежали сплетенные, не в силах оторваться друг от друга. Его метка на моей коже пылала руной судьбы, пульсируя в унисон с нашими эмоциями друг к другу. Оглушенная пережитым наслаждением, я еще долго не могла говорить, а Яр просто наслаждался нашей близостью, лаская мою спину и ягодицы кончиками пальцев.
— Я и не знала, что заниматься любовью так прекрасно, — наконец сказала я, расплываясь в глупой смущенной улыбке.
— Мне нравится, что ты называешь это любовью. — довольно подметил он. — Мы попробуем еще много всего. Ты — моя жизнь, часть меня самого, — улыбнулся он, целуя след укуса. Ночь родила нас заново, и рассвет шептал: это только начало нашей дикой саги.
Утро встретило нас в объятиях солнечных лучей. Яр поцеловал метку на моей шее, принеся нам завтрак в постель. Он был так ласков, внимателен и заботлив. Целый день мы провели в постели, наслаждаясь друг другом. Он рассказывал мне о себе и природе подобных ему. Я задавала кучу вопросов и на каждый получала ответ.
— Теперь ты — моя навсегда, сердце моего зверя. — шептал он, накрывая меня своим телом.
***
Сто семьдесят три года спустя.
Лунный свет лился на веранду нашего дома у озера — того самого домика, что стал крепостью нашей любви. Сто семьдесят три года пронеслись вихрем: мы не старели, метка Яра дарила вечную юность, делая нас почти что бессмертными. Кожа моя оставалась гладкой, формы — соблазнительными, глаза — полными того же огня, что зажглась в ту ночь. Яр был таким же: мощный, неукротимый волк в облике мужчины, с золотым блеском в зрачках и мускулами, что могли сокрушить скалу.
У нас родились четверо волчат: старшие близнецы, Лирэй и Вулаф, уже вожаки своих собственных стай; средняя, Элена, странствующая шаманка, наша особенная дочь; и младший, Рейс, наш дикий воин, охраняющий родные леса, стаю, в которой родился и вырос. Они были сильными, неся нашу кровь в своих венах. Мы видели их свадьбы под луной и даже ждали первого внука, но всегда возвращались сюда, к истокам, туда, где всё началось. Пожалуй, нас вела сюда ностальгия.
Яр вышел на веранду, неся мед с травяным чаем на разносе, его рука скользнула по моей талии, пальцы впились в бедро — привычный зов моего оборотня.
— Моя вечная Мышонок, — прорычал он, целуя метку, что пылала на моей шее. — Наши дети выросли, теперь мы можем быть предоставлены лишь друг другу. А ты… все такая же сочная.
Я изогнулась навстречу, расстёгивая его рубашку, чувствуя, как во мне просыпается возбуждение. Я, к слову, значительно изменилась внешне, фигура стала еще краше, волосы красивее, и я избавилась от уродливых очков еще в ту ночь, как только получила метку своего мужчины.
— Мне кажется, чай подождет. — соблазнительно улыбнулась я Яру.
Он подхватил меня на руки, унося в спальню, где меховая постель хранила эхо миллионов оргазмов. И пусть наша история с Демишем была самой простой из всех пар, что я слышала, зато мы оба были счастливы, я обожала наш донельзя гармоничный союз, возможно, именно поэтому у нас родилось аж четверо детей, что являлось огромной редкостью.