Страница 74 из 204
— Она не знала, что говорит. Она не может понять, какой охват у нас есть.
Мэллори опирается локтями на бедра, сложив руки и опустив голову, словно в молитве. Она думает об «Apex Plus», я уверен. Неопределенность сжимает мне внутренности, но также быстро моя решимость возвращается.
— К черту переговоры. Нет никакого подкаста, если нет Джой.
Она поднимает голову.
— Мы обратились в полицию по поводу сталкера Джой, и они ничего не сделали. А теперь Джой и Ксандер пропали. — Я вижу, как на губах Мэллори рождается ответ, и поднимаю руку. — Подумай. Джой никоим образом не обязана была сообщать нашим слушателям, что ей нужен перерыв. Должна была быть причина, по которой она хотела сделать это публично.
— Но она этого не сделала. Она даже не позволила тебе остаться. Ты даже не знаешь, что она собиралась сказать.
Меня ранит слышать правду, произнесенную вслух, но я не отступаю.
— Если бы ситуация была обратной, если бы я пропал, я уверен, Джой сделала бы то же самое. У нас слушатели повсюду. Должен быть кто-то, кто что-то знает.
В конце концов, Мэллори сдается.
Мы переходим в мой кабинет, где я достаю из шкафа старый микрофон и две пары наушников. Собаки получают кости в другой комнате, и через несколько минут мой ноутбук готов к записи.
Мы надеваем наушники.
Мэллори делает глубокий вдох и дает мне сигнал.
— Это Бенни Эбботт, — говорю я, прежде чем начать умолять наших слушателей о помощи.
* * *
— Опубликовано, — говорит Мэллори, присоединяясь ко мне в гостиной. — Я обновила и сайт тоже.
Меня накрывает волной холодной суровой реальности.
— Соцсети?
Она кивает.
Что ж. Она опускается на диван рядом со мной, но тут же вскакивает, чтобы принести бутылку вина, два бокала и еще две пачки крекеров. Я только разливаю вино, как громкий стук заставляет нас обоих вздрогнуть. Собаки сходят с ума, лают и носятся по комнате, будто пол горит.
Жена Мэллори оказывается в дверях, прежде чем дверь успевает открыться до конца.
— Я не могу в это поверить! — Голос Куинн звучит как звуковой удар. — Я не могу в это поверить.
Я встречался с Куинн, наверное, раз десять за последние шесть месяцев; каждый раз мне приходится смотреть дважды, чтобы сопоставить ее средний рост с ее огромной энергией. Бросив сумку, она крепко обнимает Мэллори.
— Вижу вас, вижу вас, — говорит она собакам, которые прыгают на нее. — Вы такие большие теперь.
Следующий объятия достаются мне, после чего она хватает меня за обе руки. На ней клетчатые капри, а ее черные как смоль волосы стянуты сзади платком, открывая татуировку на затылке: вензель
BITE ME
рядом с парой вишенек. Сквозь дымчато-красные губы она шепчет:
— Расскажите мне всё, что знаете.
Мы рассказываем. Десять минут спустя Куинн качает головой.
— Мне это не нравится. Совсем не нравится.
Я не спорю.
— Как думаете, есть что-то еще, что нам стоит сделать?
Куинн поворачивается к Мэллори, полностью игнорируя меня. Между ними происходит безмолвный обмен; он длится так долго, что я начинаю гадать, не слышат ли они на самом деле мысли друг друга. Куинн берет с журнального столика бутылку вина, чтобы проверить, что внутри.
— Поможешь найти еще один бокал?
— В первом шкафу, — говорю я, но Куинн уже тащит Мэллори из комнаты.
Они исчезают, и я жду, что громовой голос Куинн прорвется сквозь тишину. Но этого не происходит. Я начинаю нервничать. Я упускаю что-то важное. Происходит что-то странное. После еще одной минуты молчания я на цыпочках направляюсь к кухне, готовый с извинениями пролепетать что-то про необходимость открыть еще одну бутылку.
На полпути за углом я останавливаюсь. Мэллори плачет на плече у Куинн. Куинн дарит мне печальную, скомканную улыбку, гладя волосы своей жены.
Пристыженный, я возвращаюсь обратно и включаю ноутбук Джой. Я не могу просто сидеть и есть крекеры. На этот раз я расширяю диапазон до последних десяти дней. На рабочем столе полдюжины новых файлов, большинство из них связаны с ее исследованиями для прошлого выпуска о катастрофах на чердаках. В приложении «Заметки» два недавних сохранения. Во-первых, короткий список дел: записаться на стрижку, к стоматологу, позвонить кому-то по поводу водостоков. Во-вторых, список покупок. Всякие обычные дела.
Также есть новая папка, сохраненная на рабочем столе два дня назад, под названием XYZ. Я открываю ее. В ней четыре файла — три аудио, один PDF. Аудиофайлы — это сырые записи из наших последних трех выпусков. PDF тоже называется XYZ. Я нажимаю на него, и появляется окно с запросом пароля.
— Хм, — говорю я вслух.
Я ввожу
ПОТСИРИЧИФОНЗИ.
Неверно. Пробую несколько других вариантов:
РИЧИПОТСИФОНЗИ
, разные комбинации наших имен, ее день рождения, мой день рождения, день рождения наших собак, день рождения Ксандера. Даже пробую слово
ПАРОЛЬ.
Все неверно. Нет возможности сделать предварительный просмотр.
Я нажимаю на запись прошлого выпуска. Может быть, Джой упомянула что-то, что при втором прослушивании покажется мне иным. Какую-то подсказку, какой-то подтекст, который может дать больше понимания ее недавнего состояния души.
Вступление стандартное для ЭИМСТЖ. Я говорю о том, как жарко для конца сентября, а Джой упоминает свою новую бесшумную систему кондиционирования.
— Только послушай.
— Я ничего не слышу.
— Именно.
Я проматываю вперед, зная, что следующая часть — это глубокое погружение в тему хэллоуинских конфет — темный шоколад против молочного, орех против нуги, — а затем Джой завязывает тему дня.
— Сегодня мы возвращаемся далеко назад. В 1999 год.
— Путешествие во времени. Я за.
— Тебе четырнадцать лет. Начало января. Праздники закончились. Твои родители вернулись на работу, но у тебя еще зимние каникулы. Ты встаешь с кровати около десяти, берешь из холодильника оставшуюся пиццу и направляешься прямо в гостиную. Ты полон решимости провести день за PlayStation, но на телевизоре лежит записка: НЕ ВКЛЮЧАТЬ, ПОКА НЕ УБЕРЕШЬ ВСЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ УКРАШЕНИЯ НА ЧЕРДАК!
Я в прошлом стону:
— Только не чердак.
Смех Джой звучит злодейски.
— Именно так. Ты делаешь, как просили родители, и как раз когда ты затаскиваешь наверх последнюю коробку, чердачная лестница с щелчком складывается обратно.
— Конечно. Я смотрел этот фильм.