Страница 33 из 204
— Может быть, наш финансовый консультант сможет объяснить.
Келлер спрашивает, могу ли я включить громкую связь, что я и делаю, но телефон звонит всего дважды, прежде чем автоответчик сообщает, что офис закрыт на сегодня. Я оставляю несколько взволнованное голосовое сообщение, которое может иметь смысл, а может и нет, а затем встаю.
— Вы не против, если я… отлучусь в ванную? — Я указываю в сторону задней части дома.
— Идите. — Она возвращается к своим записям.
Я делаю крюк вокруг дивана, наблюдая за Келлер краем глаза, когда приближаюсь к обеденному столу. Ей достаточно было слегка повернуться влево, чтобы заметить, как я засовываю ноутбук под рубашку, но она этого не делает, и мне приходится сдерживаться, чтобы не бежать. Запершись в ванной, я кладу ноутбук между стопкой полотенец и прижимаюсь лбом к раковине.
Мужчина с безумным взглядом, который смотрит на меня из зеркала, мог бы быть кем угодно другим, но я говорю ему, чтобы он не торопился с выводами. Он не сделал ничего плохого. Мое сердце пропускает удар, когда я повторяю это про себя. Я не сделал ничего плохого.
Когда я возвращаюсь в гостиную, на журнальном столике лежит жирный пакет Beto's Tacos. Келлер собирает свои вещи.
— Вы уходите? — спрашиваю я.
— Я нужна в участке. — Она удерживает мой взгляд достаточно долго, чтобы у меня волосы встали дыбом, и обещает быть на связи.
* * *
Финансовый консультант ЭИМСТЖ, Алекс, перезванивает мне двадцать минут спустя. Я не очень хорошо его знаю, поэтому не вдаюсь в подробности. Я спрашиваю только о попытке перевода, после чего он ставит меня на удержание на несколько долгих минут. Я расхаживаю по комнате, пока он не возвращается.
— Когда вы в последний раз заходили в аккаунт? — спрашивает он без извинений или объяснений того, чем он занимался.
— Час назад, — напоминаю я ему. — Или по крайней мере пытался.
— До этого, я имею в виду.
Я вспоминаю, но не могу. Я захожу в свое банковское приложение несколько раз в месяц, чтобы оплатить счета, и иногда проверяю свой личный портфель, но корпоративный инвестиционный счет полностью отдельный. Именно туда поступают избыточные средства ЭИМСТЖ после выплаты зарплат, взносов в 401(k) и распределения прибыли. В этом году мы впервые внесли значительный депозит, и это во многом благодаря туру. Большинство дней я даже забываю о его существовании. Для меня высшая роскошь обладания деньгами — это не думать о них. Теперь я понимаю, насколько это проблематично.
— Зачем?
— Потому что — сейчас я могу ошибаться, но насколько я понял, попытка перевода была сделана с использованием ваших учетных данных во вторник вечером и должна была поступить на ваш личный счет вчера утром. Похоже, счет был заморожен сразу после того, как…
Голос Алекса становится неразборчивым, пока я лихорадочно листаю свой телефон в поисках сообщений, которые Ксандер прислал во вторник вечером. Я нахожу их, и у меня перехватывает дыхание.
Я предположил, что он имел в виду мою тайную встречу с Джой, но теперь я вижу эти слова в совершенно ином свете:
ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?
* * *
— Прости, — говорю я, когда Луна говорит, что уже едет. — Я не знал, кому еще позвонить.
— Все нормально. Я уже была в этом районе.
— Но не из-за этого.
— Бенни, Джой моя подруга. Конечно, я хочу помочь. — Она вздыхает. Я узнаю этот вздох; услышав его, моя тревога уменьшается наполовину. — Не надо было мне так уходить. Я знаю, как это тяжело.
Мне приходится бороться со слезами.
— Мне не нужны твои извинения. Ты не должна извиняться.
— Что ж, а мне не нужны твои.
На заднем плане слышен гудок. Приглушенное ругательство. Я уже собираюсь спросить, не хочет ли она перезвонить мне, когда она говорит:
— С чем мы имеем дело?
Это «мы» почти меня добивает. Сквозь распухшее горло я объясняю, что произошло с нашего последнего разговора.
— Черт возьми, — бормочет она.
Она никогда не ругается. Никогда. Но вместо того, чтобы шокировать меня, эти два слова наполняют меня чувством справедливости. Я прижимаю телефон к уху, радуясь, что в моей команде есть человек, который меня понимает. Мы погружаемся в уютное молчание, и тут она говорит:
— Бенни, ты же говорил, что техническая команда закончила обработку?
— Да, так сказала Келлер.
Снова бормотание.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я поднимаюсь на холм, и в доме Джой есть люди.
Джой Мур
ОТРЫВОК ИЗ БЕЗЫМЯННЫХ СОВМЕСТНЫХ МЕМУАРОВ С БЕННИ ЭББОТТОМ
Четыре года назад
— Комедийный подкаст о выживании, — сказала я, допивая маргариту. — И под выживанием ты подразумеваешь…
— Ну знаешь, — сказал Бенни, — способность не умереть.
— И это смешно, потому что…
Он наклонил голову, будто ответ был очевиден.
— Потому что это мы.
Мне понадобилась секунда.
— Прости, что? Ты хочешь, чтобы я сделала это с тобой?
— Это единственный способ, которым это можно сделать.
Я все еще не понимала, поэтому он объяснил мне, как пятилетней. Мы начнем с рассмотрения наихудших сценариев, с которыми, как думали наши молодые версии, наши взрослые версии будут сталкиваться на регулярной основе: зыбучие пески, удары молний, пчелы-убийцы, плотоядные бактерии и тому подобное. Каждый выпуск будет следовать основному формату: один из нас представляет смертельную угрозу дня, а другой выдает идеи, не проведя никакого исследования, о том, как он, столкнувшись с упомянутым сценарием, мог бы отреагировать. Мы будем импровизировать, как всегда, и когда у угадывающего закончатся идеи, ведущий выпуска раскроет лучшие тактики выживания.
В конце концов, если шоу приживется, мы создадим на нашем сайте страницу отправки материалов, чтобы использовать уникальные истории выживания наших слушателей. Никакие темы не будут отвергаться.
Я могла придумать тысячу причин, чтобы сказать «нет». У меня не было времени. У нас не было места для записи. Никто не будет слушать. Мы недостаточно смешны. И самая главная: Ксандер.
— Почему мы?
Он подался вперед, опираясь локтями на стол.
— Скажем, ты только что воссоединилась со своей лучшей подругой после трех мучительно долгих лет, и ты так отчаянно хочешь проводить с ней время, что придумываешь абсурдную идею для подкаста. Но дело в том, что она не абсурдна, и если она скажет «нет», ты, возможно, умрешь от разочарования. Что ты будешь делать? Встанешь на колени и будешь умолять?