Страница 148 из 204
— Мы пришли к Джой Мур. Она моя… мы все ее друзья, и мы просто хотим убедиться, что с ней все в порядке. — В наступившей тишине я поворачиваюсь к Луне и спрашиваю: — Как думаешь, она назвала другое имя?
Луна пожимает плечами.
— У нее проблемы со здоровьем, — добавляет Сара. — Она не выходила на связь.
Динамик глохнет.
— Черт. — Я снова тянусь к кнопке звонка.
Я все еще держу палец на кнопке, когда в гараже открывается дверь. К калитке подходят две женщины: одна постарше, в очках цвета фуксии, другая — лет двадцати с небольшим, с фиолетовыми волосами. Они останавливаются в нескольких футах от ворот.
— Извините, — говорит женщина в очках, — но у нас строгая политика запрета посетителей.
— Но она здесь? — спрашивает Сара.
Она не отвечает. Ее лицо трудно прочитать.
— Ладно. Позвольте мне начать заново. — Я прижимаю обе руки к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Я Бенни Эбботт.
Молодая женщина широко распахивает глаза и что-то шепчет женщине в очках. В обычный день я бы воспринял это так, что она узнала меня благодаря подкасту. Хорошая ассоциация, или, по крайней мере, нейтральная. Но учитывая последнюю неделю и последовавшее за этим полное молчание, я не очень уверен, стоит ли продолжать.
Луна, кажется, понимает.
— Дайте мне минутку побыть с ними наедине.
Мы с Сарой отходим на несколько шагов, пока Луна подзывает женщин к забору. Я слышу, как они представляются — женщину в очках зовут Глория; другую — Фрэнки, — а затем Луна понижает голос до шепота, настолько тихо, что я ничего не слышу. Я обмениваюсь тревожным взглядом с Сарой.
Когда Луна заканчивает, Глория отводит Фрэнки в сторону для еще одного частного совещания, после которого наши «привратницы», кажется, приходят к соглашению.
— Фрэнки проведает ее для вас, — говорит Глория, возвращаясь.
Мне хочется узнать, что Луна сказала, чтобы изменить их мнение, но я боюсь произнести хоть слово, опасаясь, что разрушу чары и Глория отправит нас обратно. В течение следующих нескольких минут мы стоим по разные стороны ржавых ворот в сдержанном ожидании. Я отчаянно хочу увидеть лицо Джой. Сказать ей, что все будет хорошо. Что мы все исправим.
Задняя дверь с грохотом захлопывается, и все вздрагивают. Фрэнки что-то кричит. Я не могу разобрать, что она говорит. У меня бешено колотится сердце, и Сара хватает меня за руку.
Следующие слова доносятся кристально ясно:
— Там столько крови! Вызовите скорую, сейчас же!
Бенни Эбботт
День седьмой
Глория убегает внутрь, а мы остаемся у ворот.
— Что происходит? — кричит Сара.
— Это все твоя вина, — кричу я на Луну. — Я думал, ты сказала, что она в безопасности!
— Она… она была!
— Тогда зачем они вызывают скорую?
Луна обхватывает себя руками и смотрит в землю.
Я пинаю ворота, слишком взбешенный, чтобы говорить.
— Нам нужно переставить машины, — говорит Сара, и когда мы заканчиваем, то все расхаживаем взад-вперед перед гаражом. При звуке сирен Сара обнимает меня. А затем вой прекращается. Они не сворачивают в переулок. Мы смотрим друг на друга, наши уши пульсируют от эха внезапной тишины, затем бежим к улице. Сара, самая быстрая, добирается первой и указывает. — Они свернули к другому въезду!
— Почему ты не сказала мне, что есть другой вход? — кричу я на Луну.
Другая дверь заперта, и нам остается только расхаживать взад-вперед возле красной машины скорой помощи. Чем дольше мы ждем, тем больше людей собирается на улице, чтобы поглазеть. Наконец, наконец-то дверь открывается. Трое медиков в синей униформе выкатывают каталку, и вот она, привязанная к ней, с кислородной маской на лице.
— Джой! — Я пробиваюсь сквозь толпу, пытаясь приблизиться.
— Отойдите, — рявкает парамедик.
— Я ее лучший друг. Пожалуйста. Можно мне поехать с вами?
Они качают головами, но я в отчаянии. Ее глаза закрыты. Она не двигается.
— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста.
Они уже поднимают ее в пассажирский отсек. Один из санитаров, белый мужчина с торчащими во все стороны волосами, поворачивается к Глории, которая наблюдает за происходящим с бетонных ступенек. Глория кивает, и санитар жестом показывает мне, что я могу сесть в машину. Мне приходится сесть на переднее сиденье, и я не вижу, что происходит сзади, но я рад, что могу быть рядом с ней, пока мы уезжаем с включенной сиреной.
— Как она? — спрашиваю я. — Что случилось? С ней все будет в порядке?
— У нее кровотечение, — говорит он, — но пульс есть.
Слова поднимаются в моем сознании, как тесто, заполняя все пространство, пока не остается ничего, кроме них.
Почему у нее кровотечение?
Пульс. Пульс означает, что она жива.
Почему у нее кровотечение?
Я прошу рассказать подробнее, но он сосредоточен на дороге. Он поворачивает налево на красный свет, и вот мы уже в больнице, где теперь много спасателей, белых халатов и сотрудников LAFD. Глаза Джой закрыты, лицо скрыто кислородной маской, и я умоляю, чтобы меня пустили к ней, но на этот раз мне отказывают.
— Я люблю тебя, Джой, — кричу я, когда она исчезает за двумя распашными дверями.
* * *
Луна и Сара прибывают через десять минут, и мы все сидим в ряд на синих виниловых стульях, я второй раз за два дня в приемном покое. Сара держит меня за здоровую руку, а я закрываю глаза, пытаясь сосредоточить всю свою энергию на Джой, желая, чтобы с ней все было в порядке.
— Бенни… — говорит Луна через некоторое время.
— Нет. Я сейчас не разговариваю с тобой.
— Прости, — шепчет она. — Мне так жаль.
Ее лицо пепельно-серое, и ясно, что ей больно, но у меня нет ни сочувствия, ни желания его проявлять.
— Ты должна была сказать мне раньше. — Гнев нарастает с каждым словом. — Если она умрет, клянусь богом…
— Предполагалось, что она будет в безопасности. Они сказали, что она будет в безопасности.
— Кто? — спрашивает Сара. — Кто «они»?
Луна не отвечает.
— Кто? — Я говорю это слишком громко. Все сидящие рядом оборачиваются и смотрят на меня: пожилой мужчина с пакетом со льдом на плече; мать с ребенком, делящие пакет винограда; татуированный мужчина, вяжущий то, что похоже на шарф. Я понижаю голос. — Джой сейчас борется за свою жизнь. Если у тебя есть какая-то информация, которая может помочь, ты должна поделиться ею.