Страница 138 из 204
Она осматривает ее, пока я проверяю стол; я провожу пальцами по глянцевой древесине, затем опускаюсь на четвереньки, чтобы убедиться, что на нижнем металле ничего не написано и не приклеено. Когда я осматриваю каждый край, каждый угол, каждый винт, я перехожу к вращающемуся стулу Джой.
— Такое чувство, что мы на квесте, — говорит Сара, изучая основание настольной лампы.
После осмотра док-станции и подставок для микрофонов я готов сдаться. Если бы было что находить, техники нашли бы, что означает, что это либо не существует, либо лежит в куче улик в полицейском участке. Я опускаюсь на ковер и ложусь на спину.
— Это глупо.
Лоб Сары морщится. Я думаю, она собирается упрекнуть меня за потерю надежды, но вместо этого она присоединяется ко мне на полу и берет меня за руку.
— Так вот где вы работаете, да?
Мне приходит в голову, что мы с Джой, возможно, записали наш последний выпуск, но даже не закончили его. Я до сих пор сожалею о том, как прошла наша последняя встреча. О том, насколько эгоцентричным я был, предположив, что речь идет обо мне. О том, как недальновидно я не смог заглянуть за свое унижение и увидеть, как сильно она страдает.
Если и есть какое-то утешение, то только в том, что я успел сказать ей, что люблю ее.
Я сжимаю переносицу и зажмуриваюсь, пока не проходят слезы. Открыв глаза, я замираю. Моргая, я сажусь, потом встаю и медленно крадусь к углу, словно выслеживая добычу.
— Что? — спрашивает Сара.
Я показываю на потолок. За декоративной бронзовой вентиляционной решеткой находится фильтр — черный, моющийся, новый, установленный после замены системы кондиционирования несколько месяцев назад. Из-за него сложно понять, что я вижу — тень или что-то другое.
Сара подходит ко мне.
— Помоги, — говорю я. Вместе мы сдвигаем стол в угол, чтобы я мог встать на него и дотянуться до вентиляционного отверстия, не вытягиваясь. Я торопливо роюсь в связке ключей в поисках отвертки. Я не хочу верить в происходящее, пока не сниму решетку.
— Что это? — спрашивает Сара. — Что ты видишь?
Я смотрю прямо в объектив камеры наблюдения. Она на магните, и ее легко снять. Я держу ее в руке, и меня охватывает сильное отвращение.
— Ему было мало натравить на нас Мэллори, — говорю я.
— О боже, — шепчет Сара. — У него была подстраховка.
Меня снова передергивает от отвращения, когда я понимаю, что это шпионская камера, которая подключается к Wi-Fi для мгновенного доступа. При ближайшем рассмотрении я обнаруживаю сбоку карту памяти microSD. Аккуратно надавив, я извлекаю ее, а затем вставляю обратно. Я так рад, что у этой штуки есть локальное хранилище, что чуть не вскрикиваю от облегчения. Вот только у меня нет возможности посмотреть отснятый материал здесь. Мой ноутбук и устройство для чтения SD-карт остались дома.
Я не могу выбраться из дома достаточно быстро. Сара следует за мной по пятам, и к тому моменту, как я распахиваю ворота, я уже на взводе.
Пробегая через них, я врезаюсь во что-то твердое.
В глазах вспыхивает свет, и содержимое моих рук падает на землю.
— Что… — Сара держит меня для равновесия. — Что случилось?
— Извини, приятель, — произносит другой голос из темноты. — Извини. Ты в порядке? Ты выскочил из ниоткуда.
— Тед?
Мой сосед протягивает мне камеру наблюдения после того, как смотрит на нее еще раз.
Я изо всех сил пытаюсь осознать его присутствие перед моим лицом.
— Что ты здесь делаешь?
— Просто гуляю.
На нем тапочки и тот же глупый коричневый халат, который он носит, когда кормит белок. Мне требуется всего секунда, чтобы заметить его потрепанный хэтчбек Ford дальше по дороге.
— Гуляешь, значит?
— Не мог уснуть.
Ложь настолько абсурдна, что я не могу удержаться от смеха. Необъяснимо, но он тоже смеется. Он что-то скрывает от меня. Я делаю шаг влево, и он переминается с ноги на ногу, но недостаточно быстро.
— Ты взял свою зеркалку на прогулку? С длиннофокусным объективом? В полночь?
— Это не то, что ты думаешь.
Это та же камера, которую он использовал, когда кричал поверх толпы: «Правда, что ты влюблён в неё, Бенни? Правда, что вы с Джой любите друг друга?» Та же камера, которая, я уверен, запечатлела «объятия» на моём заднем дворе. Какие бы снимки он ни сделал сегодня, они создадут впечатление, что я пробирался в дом Джой в то время, когда всё больше людей подозревали меня в причастности к убийству Ксандера. Я смотрю на камеру наблюдения в своей руке, и у меня сжимается челюсть от осознания того, что мне придётся поделиться с ним этим секретом.
Засунув ее поглубже в карман, я цежу сквозь зубы:
— А что я должен думать?
— Я имею в виду… — Он пятится назад. — Это отчасти то, что ты думаешь. Но ничего личного, чувак. Я увидел, как ты уезжаешь, и подумал: черт, если ты собираешься обвинить меня в том, что я какой-то сталкер, то я могу на этом заработать.
Пузырьки гнева кипят у меня под кожей. Я протягиваю руку.
— Покажи мне, что на ней.
Он качает головой.
— Я ничего не снял.
— Покажи мне, что на ней.
— Пошли, Бенни. — Сара хватает меня за локоть, но я отмахиваюсь от нее.
— Честное слово, — говорит Тед.
Скрип петли. Хруст листьев. Тед бросает взгляд на подъездную дорожку по соседству.
Кто-то прячется в тенях.
— Эмиль? — говорю я, узнавая этого кого-то по его расстегнутой рубашке. — Что ты делаешь?
— Я видел, как ты выбегал из дома Джой. — Он выходит на свет. — Просто хотел убедиться, что все в порядке.
Мой взгляд мечется между двумя мужчинами: Тедом с его безумными глазами и Эмилем с его фигурой Х-Мена. Слова Куинн крутятся в моей голове, «то дерьмо с Тедом и Эмилем», и внезапно я понимаю. Не может быть совпадением, что они оба здесь так поздно, что Тед каким-то образом знал, куда мы поехали, хотя я уверен — точно уверен — что никто не следил за нами по дороге сюда.
— Вы работали вместе? — спрашиваю я Теда.
Тед отступает, камера соскальзывает с его плеча.
— Я никогда в жизни не встречал этого человека.