Влюбила Демона

Глава 13

— Мама!

Меня встречает восторженный крик Мирона, когда я захожу во двор дома Евсеевых. Раскинув одну ручку в сторону, он несется ко мне со всех ног, будто мы не виделись месяц, а не полтора дня.

— Привет, зайчик!

Я подхватываю его на руки, кружу. Он смеется звонко, заливисто, запрокинув голову. Волосы влажные, на щеке синяя полоса от фломастера. Кажется, они тут не скучали.

Ставлю сына на землю, осматриваю с ног до головы. Опять весь разрисованный. На руках танки и явно нарисованные не его рукой. На ногах какие-то загогулины, на животе не то дракон, не то динозавр.

— Это мы с папой делали татуировки, — гордо заявляет Мирон, заметив мой взгляд. — Как у папы.

Я поднимаю глаза.

Руслан стоит в нескольких метрах от нас в одних спортивных штанах без футболки. Выставляет напоказ все свои настоящие татуировки. Глаза невольно скользят по телу, ища что-то новое, потому что до сих пор помнят каждую из них. Он только что закончил упражнения на турнике, спрыгнул на землю, и теперь смотрит на меня. Кивает.

Я киваю в ответ.

Вот и итог нашей большой любви: прекрасный мальчишка и сдержанный дружеский кивок.

— Мы же не едем пока домой? — Мирон заглядывает мне в глаза. — Я успею еще с папой поиграть?

«С папой».

Звучит так непривычно с уст моего сына, что я на несколько секунд зависаю. Клинит. В голове пустота, в груди что-то теплое и болезненное одновременно.

— Нет, зайчик, — говорю, сглатывая ком. — Мы сегодня у бабушки переночуем.

— Ура!

Он убегает обратно к Руслану. Тот уже ждет его, стоит, уперев руки в бока, с легкой улыбкой на губах.

Я не особо рада была такой перспективе – остаться с ночевой здесь, но рано стартовать из леса никто не собирался. Мы выехали только после обеда, а пока Рома довез меня до дома Евсеевых уже и вовсе вечер. Ехать до нашей базы нет сил.

Ноги гудят. Спина ноет. Кажется, любой мускул в моем теле помнит каждый камень, каждую кочку, каждый бесконечный подъем в гору. Душ. Горячая вода. Мягкая постель. Вот чего я хочу на самом деле.

Мирон счастлив. Он носится по двору, хохочет, показывает Руслану свои «татуировки» и требует, чтобы папа сделал такие же. А тот и не сопротивляется. Берет маркет и рисует что-то на себе.

И я не могу отобрать у сына это счастье.

Мирон ложится на траву. Руслан садится на его ноги, осторожно, чтобы не придавить, и они начинают качать пресс.

— Раз! — командует Руслан.

Мирон поднимает корпус.

— Два!

Опускается.

— Три!

Сын пыхтит, старается изо всех сил. Лицо красное, на лбу капельки пота, но со счета не сбивается. Губы сжаты, брови нахмурены - он серьезен, как никогда. Как не свойственно для четырехлетнего мальчика.

— Молодец, боец! — Руслан хлопает его по плечу. — Пять минут отдыха, потом второй подход.

Я иду к веранде.

Мария Евгеньевна как раз выносит чай. Фарфоровый сервиз, салфеточки, печенье – все очень красиво, эстетично, как она любит.

Я падаю в плетеное кресло без сил. Ноги отказываются держать, спина просит пощады. Мария Евгеньевна разливает чай не спеша.

— Здесь раньше не было этой площадки, — замечаю, кивая в сторону спортивного комплекса. Я была здесь две недели назад и ни о какой площадки на заднем дворе и речи не было.

— Да, Руслан спросил разрешения, — она вздыхает. — Быстро нашел сам комплекс, рабочих, кто поставил… и вот на моем участке уже этот «комшар», — она силится улыбнуться, пошутить, но я вижу, что глаза грустные.

Мы делаем по глотку травяного чая.

— Вы как в целом?

— Ох, — она отмахивается. — Я до сих пор на успокоительных. Все еще не пришла в себя окончательно.

— Да, — я усмехаюсь. — Устроил же он нам встряску.

Мы обе смотрим на то, как Руслан с Мироном бегают по двору. Как он сажает сына себе на шею и тот хохочет, вцепившись в отцовские волосы одной ручкой. Как они останавливаются, и Мирон что-то оживленно рассказывает, размахивая руками, а Руслан слушает внимательно.

Так и не скажешь, что отца в жизни этого мальчика не было четыре года.

— Я бы на твоем месте его не прощала, — вдруг говорит Мария Евгеньевна, ставя чашку на блюдце.

Я усмехаюсь.

— Он же ваш сын! Как вы можете такое говорить?

— Как мать, я его простила, — она слабо улыбается. — А вот как женщина… никогда.

Мирон увлекся своими динозаврами, сидит в траве, что-то бормочет.

Тем временем Руслан продолжает тренировку. Он хватается за перекладину широким хватом, подтягивается раз, второй, десятый. Легко, будто сам не весит ничего. Мышцы на спине перекатываются под кожей рельефно, мощно, завораживающе.

Следом отжимания. Спина прямая, тело, как струна, бедра напряжены, ягодицы подобраны. Каждое движение выверенное, сильное, красивое.

Он потеет. И даже это делает красиво.

Капли стекают по груди по выступающим мышцам, по татуировкам. У него что ли грудь стала больше за это время? И плечи шире? Руки мощнее? Он выглядит так, будто все пять лет не прятался по норам, а отдавался в спортзале.

Мышцы налитые, рельефные, будто выточенные из камня. Каждый мускул на месте. Каждая линия - идеальна.

Я смотрю и могу отвести взгляд.

Руслан знает. Конечно, знает об этом. И это представление для меня. Он чувствует мой взгляд. От этого его движения становятся еще более выставленными, демонстративными. Он не просто тренируется, он показывает себя, продает.

Руслан берет бутылку воды, делает пару глотков. Горло ходит вверх-вниз, кадык двигается. А остальное содержимое бутылки выливает себе на голову. Вода стекает по волосам, по лицу, по груди. По животу, где мышцы пресса собраны в твердые кубики. По бокам, где кожа влажно блестит на солнце.

Очень горячо и он знает об этом.

Знает, что я смотрю.

Руслан поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются. Он дерзко приподнимает бровь и подмигивает.

— Как дела у Влада? — спрашиваю быстро, чтобы сменить тему и больше не пялиться на бывшего.

— Они в командировке сейчас с Иваном, — Мария Евгеньевна оживляется. — Я тебе не говорила, но думаем в Питере открыть филиал.

— Здорово. Значит, дела снова идут в гору?

— Тьфу-тьфу, — она стучит по деревянному подлокотнику. — Кажется, единственный, кто не рад этому, это Ксения. — Мария Евгеньевна закатывает глаза. — Владиславу просто продыху не дает. Все время названивает ему по видеосвязи, просит показать, где он, с кем он. Ему уже перед партнерами неудобно.