Эндшпиль

– Чемпионат вчера закончился, и я поспешил домой, – я плюхнулся на диван. – А вы как будто и не рады.

– Как? – спросил он.

– «Рыси» победили, – сказал я, и Макс взревел от радости. Он напрыгнул на меня, как всегда делал это в детстве, и стал ерошить волосы.

– Ты крутой чувак! – орал он. – Я так рад за тебя. Давай звонить Тиму, он обалдеет.

– Погоди, – смеясь, я остановил его и попытался вырваться из объятий, – нам сейчас предстоит разговорчик. После него позвоним.

Макс кивнул. Пришла Миша, несущая несколько огромных бутербродов и чайник. Мира поставила на стол чашки и варенье. Я вздохнул, уловив знакомый аромат чая «Эрл Грей», такого, какой всегда пила мама, и почувствовал себя дома.

– Пять минут, – строго произнесла Миша. – Даю тебе пять минут, чтобы вы, – она указала на нас с Максом, – насытились. А потом мне нужны все подробности.

Я набросился на бутерброд, впрочем, как и Макс, который тоже был голодный.

– Может, начнет Мира? – пошутил я, зная, что она ни за что не согласится.

Она ожидаемо мотнула головой и с несчастным видом посмотрела сначала на меня, а затем на Мишу. Сестра, думая, что я сейчас поведаю об очередной нашей ссоре, приобняла Миру и прижала ее к себе. Мне стало так смешно, что я подавился и стал кашлять.

– Идиот, – сказала Миша, хлопая меня по спине. А я смеялся и кашлял, и никак не мог остановиться.

– Макс, – взмолилась Миша, – ну сделай что-нибудь с ним. Я уже не могу.

Макс отобрал у меня бутерброд и заставил выпить чай. Наконец я пришел в себя, хотя от смеха и кашля успел вспотеть и покрыться красными пятнами.

– Ладно, – начал я, не сводя глаз с Миры, – пора посвятить вас в нашу историю, а то я могу не выжить, если меня опять разберет смех.

– Мы все внимание. – Миша скрестила руки на груди. У Миры был такой вид, будто она сейчас заползет в щель под плинтусом, Макс просто с любопытством смотрел на меня.

Я окинул взглядом комнату: светлые обои, мамина любимая картина с разноцветными кругами, телевизор, большой серый диван, на котором мы всегда любили собираться всей семьей и смотреть хоккейные матчи по телевизору, диванный столик, на котором сейчас стояли чашки с дымящимся кофе и чаем, и стеллаж с книжками и фотографиями, на одной из которых я, Макс и Тимур сняты в прыжке, на наших шеях болтаются медали за первое место. Помню, как были счастливы родители, когда снимали нас. Прошлое не переписать, оно уже случилось, и в нем наши победы, радости и наше горе, а вот будущее вполне можно изменить, потому что оно только в наших собственных руках. И именно это я сейчас собирался сделать – рассказать самым близким людям о моей большой любви.

– Десять месяцев назад у нас дома была вечеринка, – начал я.

Миша усмехнулась:

– У нас они были каждую неделю.

– Не перебивай, – я посмотрел на Миру, та снова стала бледной. Мне хотелось протянуть руку и пересадить ее ближе к себе, но кажется, пока не время, поэтому я продолжал: – Короче, была вечеринка. Мы с Кристиной решили закончить наедине, в моей комнате.

Девчонки выдохнули: Миша разочарованно, Мира недовольно. Макс совсем перестал жевать и теперь смотрел на меня с еще большим интересом.

– Во время нашего… общения в комнату влетела, кто бы вы думали? Конечно Мира, где и увидела, чем мы занимаемся.

Миша сжала Мирину ладонь, чтобы поддержать.

– Через какое-то время Мира увидела, как я разговариваю с Кристиной на пороге квартиры, потом встретила ее в женской консультации, затем выбирающей детские вещи и, наконец, с коляской, и решила, что этот ребенок – мой.

Все уставились на Миру. Она не пасовала, расправила плечи и нацепила злобное выражение лица.

– И ты сделала такой вывод только на основании предположений? – удивился Макс.

– Я умею считать, – огрызнулась Мира. – Прошло ровно сорок недель. Очень подозрительно, ты не находишь?

– Нет, – сказал Макс. – Вообще ничего подозрительного.

Вот почему Макс – мой друг.

– Короче, – махнул я рукой. – Это только предыстория. Сама история началась благодаря Мише, придумавшей веселый розыгрыш с клюшкой, тем самым подстегнув креативный мозг Миры.

Все снова посмотрели на Миру, а вот тут она дрогнула, стала растерянной и молила меня взглядом. Я рассмеялся и все же кивнул ей на место рядом с собой, но она покачала головой. Ладно.

– Короче, Мира подумала, что я козел, потому что бросил своего сына и уехал в Германию, и решила меня наказать.

Макс, по-моему, даже потер руки, предвкушая нечто невероятное. Миша напряглась.

– Она придумала… – я специально взял МХАТовскую паузу, чтобы усилить напряжение. Мира закрыла глаза, а Миша, наоборот, их распахнула. – Меня влюбить, а потом бросить.

В гостиной воцарилось такое молчание, что было слышно только тиканье часов. Макс, не веря, переводил взгляд с меня на Миру, да, впрочем, и Миша делала то же самое.

– И? – не выдержала Миша, а потом ткнула Миру в бок. – Поверить не могу, что ты молчала все это время.

– Я не была уверена, что ты бы одобрила мой план, – пискнула Мира и залилась краской.

– Конечно, не одобрила бы. Я бы тебе сказала, что ты сошла с ума, – Миша откинулась на спинку стула, добавив: – Впрочем, когда эти слова тебя останавливали? Господи! Ну ты, Мира, даешь!

Я налил себе еще чая и вдохнул аромат бергамота. Каким же счастливым я себя ощущал – не передать словами.

– Дальше хотите? – спросил я, и все закивали. – А дальше все просто: план Миры почти сработал.

– Что это значит? – медленно спросила Миша, переводя подозрительный взгляд то на меня, то на Миру. Она чуть наклонила голову и сощурилась, а я с детства знал, что это плохой знак.

Чтобы ее позлить, я откусил бутерброд и стал медленно жевать.

– Что это значит? – взвизгнула Миша, переключившись на Миру, и вцепилась ей в предплечье.

– Полегче, Миш, – сказал Макс, но в ответ получил злобный взгляд. Я снова рассмеялся с набитым ртом. И в эту секунду жалел только об одном: что никто этого не снимает.

– Я… я не знаю, что Роберт имеет в виду, – пролепетала Мира, которая выглядела так, словно вот-вот отдаст богу душу.

– Да что тут иметь? Все просто – ее план сработал. Я влюбился в нее, и она меня бросила. А «почти» – это то, что и Мира в меня влюбилась, сама того не желая, – и, пока остальные переваривали новость, я сказал ласково, обращаясь к Мире: – Иди уже, сядь рядом со мной. Хватит притворяться, что между нами ничего нет.