Эндшпиль

– Вечно ты подслушиваешь и подглядываешь, а потом делаешь тупые выводы. – Кристина почему-то ощетинилась, видно это воспоминание ей не понравилось. А мне не понравилось, что она позволила себе говорить в подобном тоне с Мирой, но я не лез, пусть лучше все ей объяснит. – Этот разговор был вообще о другом. Мой парень решил разобраться с Робертом из-за… в общем, неважно из-за чего, я испугалась и пришла, чтобы предупредить его об этом, чтобы он не лез в бутылку. А этот грубиян, – она снова кивнула в мою сторону, – вел себя просто отвратительно. Но он не выгонял меня, я сама не хотела заходить в квартиру… Мы поговорили на пороге, и все. А ты меня заметила и сделала какие-то свои выводы, когда я просто хотела решить это недоразумение. Понятно?

Мира сидела ни жива ни мертва, осознавая услышанные слова. В ее голове, я уверен, шла борьба между правдой и собственными убеждениями, на которых она выстроила весь свой нелепый план мести. Впрочем, я был ей уже почти благодарен за него – иначе мы никогда не узнали бы друг друга.

– Поклянись, – выдавила она с трудом, словно еле вытолкала слова из горла. – Чем угодно, что тебя с ним ничего не связывает, – и она указала на меня. Краем глаза я заметил движение: это дернулась Миша. Похоже, она начала догадываться и теперь тоже интересовалась, не стал ли я отцом незаметно для всех.

– Говорю же, у вас тут общество сумасшедших, – раздраженно бросила Кристина. – Клянусь жизнью мамы, папы, сестры и моего молодого человека, что меня с ним, – она ткнула пальцем в мою сторону – ничего не связывает. А видела ты меня с ребенком моей сестры.

Я смотрел на Миру и чувствовал облегчение – ее, свое, наше. Груз свалился с плеч, с груди, и, кажется, над нами снова показалось солнце.

– Мира, – позвал я ее ласково. – Ты веришь ей?

Она медленно кивнула. На ее лице сменялись эмоции. Теория, на которой она строила наши отношения, рухнула, и она не знала, что теперь делать. Ничего, я помогу ей с новым фундаментом.

– Думаю, мы разобрались. Большое спасибо за помощь, – сказал я, поворачиваясь к Кристине. – Дальше мы сами справимся.

– Слава богу, – она закатила глаза, – а то я уже хотела вызывать полицию. – Она закинула сумку на плечо и направилась к двери.

– Проводи ее, – попросил я Мишу, и та послушно встала, но взгляд сестры был очень подозрительным.

– Я сейчас вернусь, и ты ответишь на все мои вопросы, – угрожающе бросила она мне.

Мои губы растянулись в улыбке. Пусть спрашивает, я все ей расскажу, но прежде мне нужно поговорить с Мирой. Как только сестра вышла из комнаты, я запер дверь на защелку. Мира продолжала жаться к спинке стула, и вид у нее снова был напуганный и беззащитный. Я медленно подошел к ней, чтобы не напугать еще больше, и опустился на пол рядом с ее ногами.

– Мира, – позвал я ее, – ты поняла, что сказала Кристина? У нее нет от меня детей.

Она кивнула, и я продолжил:

– Это хорошо. А ты помнишь, что я люблю тебя больше жизни?

Она снова кивнула, но теперь как-то неуверенно.

– Так и есть, Мира. Я не вру тебе. Я все решил и не хочу отказываться от своих слов, – я старался говорить нежно и ласково. – А ты помнишь, что и ты любишь меня?

Она прошептала:

– Конечно помню.

У меня отлегло от сердца. Она тоже не отказывается от своих слов.

– Смотри, – я дотронулся до ее руки и стал поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. – Я люблю тебя, ты любишь меня, и нет никаких преград для наших отношений. Почему бы нам не начать встречаться по-настоящему?

Она затаила дыхание. Ее карамельные глаза были настороженными, а бледные щеки вспыхнули румянцем.

– Это так страшно, – выдохнула она.

– Знаю, – стиснул ее руку. – Но мы справимся, я уверен. У таких, как мы, все получается.

Она хмыкнула, и я почувствовал, как она отвечает мне, сжимая мои пальцы.

– У каких таких?

– Ну, например, у спортсменов, которые могут занять в командном чемпионате по шахматам второе место и в составе хоккейной команды – первое.

Она охнула, и ее лицо засветилось радостью:

– «Рыси» победили?

Я кивнул и поцеловал изящную руку.

– Как я рада, – выдохнула она, и ее губы оказались так близко, что я потянулся к ним. Хотел поцеловать, но в этот момент в дверь забарабанили, и сила, с которой стучали, не заставляла сомневаться – это была не Миша.

– Ребят, откройте, черт возьми, – раздался голос Макса. – Это теперь наша с Мишей комната. – Роб, если хочешь убить Миру за очередную проделку, иди в свою.

Я хмыкнул, Мира тоже.

– Они думают, что я злюсь на тебя, – прошептал я, и Мира рассмеялась.

– Я ничего не говорила Мише. Мне страшно представить, что сейчас будет… Может, попытаемся все скрыть? – предложила она.

– Ну уж нет, – в моем голосе гранитная твердость. – Столько всего нужно обсудить, рассказать и запланировать, и я точно не желаю прятаться. Я люблю тебя и хочу, чтобы об этом знал весь мир.

– Я тоже тебя люблю.

Я коснулся губами ее губ, но в дверь забарабанили так, что дальше этого касания дело не пошло, а мне невероятно хотелось поцеловать ее по-настоящему.

– Хватит молотить, – крикнул я, вставая и протягивая Мире руку. – Повредишь дверь – менять будешь за свой счет.

– Отпусти заложника, – кричал Макс с той стороны. – Выходи с поднятыми руками.

Я рассмеялся. Обожаю Макса.

– Он что, ночевал вместе с вами? – буркнул я, когда отпер щеколду. Мира покачала головой:

– Наверное, только что приехал.

Дверь распахнулась, и я утонул в медвежьих объятьях Макса.

– Привет, друг, – сказал он. – Я так рад, что ты приехал, – он быстро взглянул на Миру, стоявшую позади меня, и крикнул в сторону: – Все живы. Миша, что за паника?

Из ванной вылетела сестра и вырвала меня из рук Макса.

– Ты, – заорала она, – быстро рассказывай. Что за история с ребенком? Почему ты опять примчался, никого не предупредив? При чем тут Мира? Что за очередная ссора между вами происходит?

Я быстро обнял ее и чмокнул в лоб.

– Привет, Миш. – Я понял, что мы стоим в коридоре. – Сейчас все объясню, пойдемте в гостиную, что ли. Здесь неудобно разговаривать.

Миша кивнула, но продолжала цепляться за мою куртку, которую я так и не снял.

– И я голодный как черт. Дай что-нибудь поесть.

Она закатила глаза.

– А я ведь успела забыть, что я у тебя в рабстве, – вздохнув, она поплелась на кухню. Мира юркнула за ней.

– Что случилось, Роб? – спросил Макс, обнимая меня за плечо, когда мы шли в гостиную.