Эндшпиль

Вспомнил, что мне предстояло провернуть, и почему-то стало казаться, что у меня все получится. Должно получиться. Я не верю в теорию, что человеку положено только немного счастья, типа, получил одну удачу – и хватит. Или высшими силами тебе выделено два килограмма «хорошего», и ты каждый день понемногу его расходуешь. Чушь, мне кажется. Я думаю, наоборот: одна удача тянет за собой другую, нужно только расправить плечи и не зевать, потому что удача – на самом деле страшная вещь, и, как правило, она несет за собой изменения и ответственность, к которой человек может быть не готов. А я очень даже готов. От того, как повернулась жизнь, у меня отрасли крылья. Поэтому я не сомневался, что сумею найти Кристину, поговорить с ней, но самое главное – вернуть Миру. За эти дни я окончательно понял, что не могу и не хочу без нее жить. Она нужна мне, как вода, пища и воздух, вместе взятые. Она тот самый недостающий элемент, который уравновешивал абсолютно все, приводя мою жизнь в полную гармонию.

Да и просто – я люблю ее.

И даже если так случится, что у Кристины есть от меня ребенок, о котором она не посчитала нужным сообщить, это никак не повлияет на мое желание быть с Мирой. Уверен, что можно найти решение. Всегда есть выход. Абсолютно.

Я вышел из аэропорта и посмотрел на часы – десять. Нормально. Пока доеду до Юго-Западной, будет часов двенадцать. Надеюсь, в это время молодая мама с малышом будет дома.

Достал телефон и набрал номер Андрея. Этот тип должен ее помнить:

– Привет, Андрюха, – воскликнул я.

Голос Андрея был сонным и удивленным:

– Роб? Привет. Что-то случилось? Звонишь в такую рань.

Я еще раз взглянул на часы. Нет, все верно.

– Рань? Да ты уже должен бежать десятый круг в Мещерском парке.

– Да-да, но я немного заболел. Вчера отравился.

Я закатил глаза. Понятно, что у него за отравление – похмелье называется.

– Ладно, я, как ты понял, не воспитывать тебя звоню. Мне нужна твоя помощь.

– Ага, – с готовностью отозвался Андрей, радуясь возможности сменить фокус внимания.

– Помнишь, примерно десять – одиннадцать месяцев назад…

– Ты прикалываешься, Роб? – перебил он. – Я не помню, что было позавчера.

– Погоди, – отмахнулся от него, – десять или одиннадцать месяцев назад у меня была вечеринка. И там была одна девчонка. Ее звали Кристина. Брюнетка. Татуировка дракона на плече. Ты к ней подкатывал, я точно помню.

В трубке было тихо.

– Кажется, что-то припоминаю, – неуверенно проговорил Андрей.

– Вспоминай, дырявая башка, – заорал я на него, хотя и сам толком ничего не помнил. – Мне нужна эта девчонка. Вопрос жизни и смерти. Вот почему важно ее немедленно найти, черт возьми.

– Ладно, ладно, – миролюбиво проговорил Андрей, и теперь его голос звучал одновременно громче и издалека. – Переключил тебя на громкую и листаю фотографии десятимесячной давности. Сейчас посмотрю, может, что-нибудь всплывет в памяти.

– Давай, – бросил ему я, а сам вышел на остановку, с которой отправлялся экспресс.

Вызывать такси в это время было бы сущим безумием. Дачники уже повезли любовно выращенную рассаду на свои участки, и составлять им компанию на МКАДе не было никакого желания. Андрей еще какое-то время пыхтел в трубку, отсматривая фотографии, и вдруг вскрикнул:

– Есть. А вы ржете надо мной все время, что я девушек фотографирую. Вот – пригодилось.

– Так, – замер я. – Ты помнишь ее?

– Да, вспомнил. Я к ней и правда подкатывал. Сейчас, погоди, – он снова завозился, а потом выкрикнул: – Слушай, есть ее телефон. Записан у меня – «Кристина дракон».

Казалось, от облегчения у меня внутри все растаяло, я чуть не выронил телефон, потому что руки стали желейными.

– Пришли мне сейчас, ладно? – этого Андрея нужно было проконтролировать. Знаю его – завалится спать на другой бок, и все.

– Уже отправил, – недовольно пробормотал он. – Можно и спасибо сказать, а не команды раздавать.

– Спа… – начал было я, но Андрей уже бросил трубку.

Поезд отправлялся через несколько минут, поэтому я стал искать вагон, в котором было мало людей. Я не знал, в какую сторону может повернуться разговор с Кристиной, и не хотел, чтобы вокруг было много свидетелей. Наконец я заметил несколько свободных рядов сидений в самом углу первого вагона. Отлично. То, что надо.

Все эти дни я думал, что ей скажу, и вроде даже что-то придумал, но сейчас слова вылетели из головы. Поэтому я просто набрал номер. Она ответила после второго гудка:

– Да. Кто это?

– Это Роберт.

В трубке возникла тишина.

– Роберт Мороз, – пояснил я.

– Поняла, – медленно протянула Кристина. – Честно говоря, не ожидала.

– Да, – сказал я, понимая, что звучу абсолютно по-идиотски. – Слушай, нам нужно поговорить.

– Зачем? – теперь ее голос звучал испуганно.

Я оглянулся на проходящего мимо пассажира и не нашел ничего лучше, чем сказать:

– Мне кажется, нам есть что обсудить.

Она явно испугалась еще больше, отчего я внутренне сжался. Неужели правда?

– Слушай, я сейчас не могу.

– Но нам нужно поговорить, – повторил я, сделав акцент на слове «нам».

– Ладно, – сдалась она. – Давай через два часа встретимся в веганском кафе у метро. Знаешь, где это?

– Договорились, – только я успел произнести это, как она бросила трубку.

Да что такое сегодня? Сговорились, что ли, все трубки бросать?

Я приехал на «Белорусскую» и пересел в метро. Хорошо, что у меня с собой только рюкзак, за остальными вещами придется вернуться в Стокгольм. Я не люблю лишние вещи, поэтому у меня их немного, но вот папину клюшку, которую привозила мне Мира, безусловно, нужно забрать. Я не позволял себе думать о переезде в Штаты, пока не верну Миру. Понимаю, что это будет чересчур, сразу так ее шокировать, но выбора у меня нет.

Я приехал на «Юго-Западную». Все здесь было родным. Миллион раз я уезжал с этой станции на тренировки или встречи с друзьями в центре, на школьные экскурсии и просто по делам. Веганское кафе все знали – здесь назначали встречи, потому что оно было приятным и с недорогим. Кофе стоил сущие копейки, поэтому сюда заглядывали студенты, даже несмотря на то, что капучино на соевом молоке был настоящей гадостью…

Заняв стол, я стал ждать Кристину. Думать о том, придет ли она одна или с малышом, я не мог. Я вообще не был готов к тому, что у меня, возможно, есть сын.