Эндшпиль

Я взяла конверт и только сейчас заметила, как дрожат мои руки. Не могу его сейчас читать. Не здесь. Не при маме.

– Прочитаешь позже, – предложила она, и я была ей очень за это благодарна. – Знаешь, Мира, – продолжила она, – я никогда не лезла в твою жизнь, потому что видела, насколько ты независима – всегда сама принимаешь решения, иногда не самые удачные, но тем не менее у тебя получается справляться с последствиями. И все же я должна тебе кое-что сказать. В жизни все сложно и просто одновременно. Нужно всегда помнить об этом. Как и о том, что отношения с вашим отцом – это мои ошибки, не твои. Твои решения не должны быть основаны на них. Попробуй полюбить кого-то и учись позволять любить себя. Это очень страшно, особенно когда перед глазами неудачный пример. Но ты сильная, и ты справишься. Я уверена, что ты можешь оставить позади все, что мешает тебе быть счастливой. Моя дочь заслуживает самого лучшего мальчика и самой романтичной истории. Мира, ты такая красивая, умная и упорная, я уверена, что ты найдешь достойного парня, – мама снова улыбнулась, и теперь в ее глазах не было грусти. Она погладила меня по щеке, и от этого простого жеста из моих глаз хлынули слезы.

Всхлипывая и рыдая, я выдавила:

– Я запуталась, мам. Я люблю его настолько сильно, что не смогу больше прожить и дня без него. И он любит меня. Но… мы не можем быть вместе.

Мама сочувственно кивнула и сказала только одно слово:

– Расскажешь?

И меня прорвало: я перескакивала с одного на другое, рассказывая, как мы с Робертом были врагами много лет, находясь в бесконечной ссоре, а потом случилась встреча в Стокгольме и то, что я узнала, что он скоро станет отцом. И то, как я решила отомстить ему, влюбив в себя и бросив. Но незаметно сама влюбилась. И как Роберт признался мне первым, как тверд и чист был в своих чувствах, как он предлагал встречаться и найти способ построить отношения, и как я ушла, оставив его, потому что не смогу быть с ним, зная, что он бросил ребенка. А если это и не так, и он в самом деле ничего не знал о малыше, пока я ему не рассказала, то это не меняет дела, потому что я не хочу стоять между ним и его ребенком, потому что семья – это самое главное в его жизни.

Мама слушала, не показывая ни удивления, ни осуждения. Просто слушала. Так, как обещала. А когда я выговорилась, она подошла, села рядом и обняла меня. Так, обнявшись, мы сидели долго, пока в замке не повернулся ключ и не послышался бабушкин голос:

– Ну и кто тут разбросал вещи?

Мама подмигнула мне и добавила шепотом:

– Иди умойся и постарайся успокоиться.

Я поцеловала бабушку в морщинистую щеку.

– Забежала попить чаю с мамой, уже убегаю, – бросила я и, накинув куртку, выскочила из дома.

На улице я набрала Мишу, особо не надеясь, что она возьмет трубку, но она ответила почти сразу:

– Мира, – облегченно выдохнула она. – Как ты?

– Пойдет, – сказала я. – Слушай, звоню тебе с просьбой.

– Конечно, слушаю.

– Мне нужно где-то уединиться на некоторое время. Дома не вышло…

– Можешь идти ко мне, – сразу предложила Миша. – Макс уехал утром. У него выездная игра. Ключ у тебя остался?

– Спасибо, – прошептала я и хотела было положить трубку, но Миша выпалила:

– Если хочешь, дождись меня. Я освобожусь в районе трех. Можем посмотреть вечером фильм, поболтать. Ну, знаешь… как раньше, – в ее голосе таились грусть и страх, что я могу ответить отказом.

– С удовольствием, – сказала я.

Я собиралась прочитать письмо отца, и мне нужно было сделать это в одиночестве, там, где нет посторонних людей и отвлекающих звуков. Мне нужно видеть каждую букву, проникнуться каждой строчкой и выпить каждое слово. Наверное, я хотела понять его. И сделать это я решила в комнате Роберта. Там все оставалось на своих местах, даже ручка лежала на полке там, где я ее оставила. Я взяла ручку, словно она могла помочь мне справиться с нахлынувшим волнением, и вскрыла конверт.

«Дорогая Мира,

Я не знаю, увидишь ли ты когда-нибудь это письмо, но все же пишу тебе.

Подозреваю, что ты сердишься, не понимаешь и винишь меня. И, наверное, это правильно. Но ты должна знать: я был очень счастлив, когда ты родилась.

К сожалению, так бывает, что взрослые перестают любить друг друга, и жизнь вместе становится пыткой. Поэтому я решил уйти. Это далось мне непросто, потому что у меня была ты, Маша и Аня. Я следил за вами издалека не потому, что так хотел, а потому, что мне было так позволено. Я не хотел ругаться с вашей мамой, поскольку чувствовал и до сих пор чувствую себя виноватым. Но мы были молоды и не сумели справиться с тем, что на нас навалилось.

Я горжусь тобой и уверен, что ты добьешься успеха в том, что выберешь. Последний раз, когда я видел тебя, понял, какой красавицей ты становишься. Ты и твои сестры – самое главное, что есть в моей жизни, как бы она ни складывалась.

Ты должна помнить, что я всегда любил тебя. С самого первого дня, когда взял на руки, и сейчас продолжаю любить. Я никогда не хотел оставить ни тебя, ни твоих сестер. Прошу, не позволяй обстоятельствам сломить тебя. Будь счастлива. Каждый раз делай выбор в пользу того, что приносит тебе радость. Жизнь очень коротка.

Твой папа.

P. S. Если захочешь связаться со мной, на конверте указан мой адрес. Я буду ждать и верить, что когда-нибудь это произойдет».