Эндшпиль

– Классная вещь. Давно таких не видел, – он кивнул на клюшку, которую я еще не убрал в чехол, так как хотел подержать ее в руке перед тем, как отдать.

– Да, отец привез ее из Штатов около двадцати лет назад.

Мужчина кивнул и окинул меня внимательным взглядом, потом, словно циркач, протянул мне невесть откуда взявшуюся карточку. Я опустил на нее глаза:

Райан Маккензи. Скаут команды Florida Panthers

Мое сердце теперь не просто стучало, оно рвалось сломать мне ребра.

– Рад встрече, Райан, – на удивление мой голос прозвучал спокойно.

– И я, Роберт, – он сощурился, чуть поджал губы и продолжил: – Я здесь не совсем в отпуске. Присматриваю игроков для

Florida Panthers

.

Я кивнул, а он продолжал:

– Ты мне нравишься, Роберт, – он почесал шею. – Мы какое-то время уже следим за тобой, лично мне импонирует твоя статистика и то, что ты играл в молодежной сборной своей страны. Но ты слишком эмоционален. Нам нужны более устойчивые в этом плане игроки.

Я снова кивнул, сохраняя равнодушное выражение лица, но мое сердце перестало колотиться и отправилось к чертям собачьим.

– Если честно, я вижу, что ты с каждым разом справляешься все лучше. Сегодня, например… Это хорошо. Но мне нужен игрок без изъянов, понимаешь?

Мне кажется, у меня не осталось сил, чтобы кивать, я просто смотрел на него и ничего не говорил.

– Я буду в Европе до конца сезона, точно загляну на матчи «Рысей» снова. Докажи, что на тебя можно положиться, и поговорим.

– Хорошо, – только и смог сказать я.

Я смотрел, как Райан Маккензи уходил вглубь арены. Наверное, он хотел встретиться еще с кем-то, а я не мог сдвинуться с места. Почему-то я перестал слышать и понимать, что происходит вокруг. Не знаю, сколько я стоял, но очнулся только тогда, когда Мира спросила:

– Эй, все в порядке?

Я моргнул.

– Да. Да. Все нормально.

– Я ждала тебя на улице, но ты не приходил, и я подумала, вдруг пятнадцатый номер «Альфы» зажал тебя в углу и бьет.

Я хмыкнул:

– И ты прибежала меня спасать?

Она тоже улыбнулась:

– Я прибежала наслаждаться зрелищем.

– Точно, – я провел рукой по волосам, – мог бы сам догадаться.

Телефон моргнул, я быстро просмотрел сообщение.

– Слушай, мне нужно идти. Тренер ждет у автобуса. Ты сама сможешь убрать клюшку в чехол?

Она кивнула.

– И аккуратней езжай. Уже темно.

– Хорошо, мамочка.

Она протянула руку, чтобы забрать клюшку. Наши пальцы на секунду встретились, и меня будто пробило током. Словно еще минуту назад я был в небытии, а теперь понял, что живой. Понял, что я здесь и она здесь. Понял, что только что говорил со скаутом. Понял, что еще не все потеряно. И что будущее в моих руках.

– Ну, я пойду, – сказала она и, на ходу убирая клюшку в чехол, поволокла ее к выходу.

В автобусе мне не хотелось болтать с Томом, хотя он горел желанием обсудить пятнадцатый номер. Я пытался разобраться с тем, что произошло сегодня: скаут, Мира, которая приехала за двести километров на мою игру, наши с ней разговоры. Все так запуталось, я уже не понимал, где играю роль ее парня, а где нет, где ее ненавижу, а где нет. Да и вообще, ненавижу ли я ее? Три недели назад я бы руку дал на отсечение, утверждая, что никогда в жизни не дам Мире свою машину, и вот, пожалуйста.

Я вздохнул и, как всегда, чтобы отвлечься, написал Линнее. Мне нравилось с ней переписываться. Ее ответы были смешными, она знала миллион вещей и любила хоккей и природу. А вот встретиться с ней я не особенно хотел, пусть и уговаривал ее на свидание.

Линнея не отвечала. А я был настолько загружен переживаниями и мыслями, что в какой-то момент организм просто отключил меня, погрузив в сон.

До дома меня подвез Том. Я поднялся в квартиру, открыл дверь и, чувствуя бешеный голод, сразу направился к холодильнику, совершенно забыв, что он пуст – потому что каждый день я только собираюсь заполнить его нормальной едой, но почему-то не делаю этого. Вздохнув, я пошел в кафе покупать сэндвич. Хорошо, что рядом с домом есть место, которое работает круглосуточно. Я купил кофе и последний бутерброд с индейкой, раздумывая, не прихватить ли еще десерт, когда мой взгляд упал на часы и меня вдруг окатило тревогой: где, черт возьми, Мира?

Проверил телефон: ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Где ее носит? Определенно я был зол, но вместе с этим я понимал – я снова за нее испугался.