Эндшпиль

– Мне нравится Мира, – начал он. Я чуть не свалился с сиденья. Вот не хотел бы я ее обсуждать в таком ключе.

– Да. Мне тоже, – пробурчал, помня, что нужно играть роль.

– В ней полно жизни. Люблю таких. – Том закинул в рот пару орешков из пакетика.

– Что это значит? – недовольно спросил я.

– Ну, как я понял, у вас свободные отношения. Готов предложить ей себя, когда вы друг другу наскучите.

Врезать ему, что ли? Чтобы не нес эту чушь. Я даже зубами заскрипел.

– Когда наскучим, я тебе обязательно сообщу. А сейчас не лезь, – прошипел я и включил музыку в наушниках.

Сегодня играем с «Альфа Эребру» – последняя игра в регулярном чемпионате. У нас хорошие позиции, мы и так выходим в плей-офф, но для «Альфы» это будет решающий матч. От победы зависит, попадут ли они на следующий этап или вечером закончат сезон. Им терять нечего, будут играть, как в последний раз. Опасность таких соперников в том, что они не боятся нарушить правила и играют более безрассудно. Тренер снова отвел меня в сторону:

– Ты помнишь про драки?

Я кивнул, понимая, почему он спрашивает. Соперники будут провоцировать, в этом сомневаться не приходилось. И было ясно кого. Самых горячих и желающих дать сдачи, таких, как я, например. У них тоже есть видеоразборы игр соперников, по которым они отслеживают сильные и слабые стороны противника, чтобы использовать эти знания в свою пользу.

– Держи себя в руках, – напомнил тренер.

Легко сказать. Но все же в прошлый раз я справился. Справился и не ввалил тому придурку, который назвал меня тряпкой.

Я оглянулся на стоянку, где только-только стали собираться машины – через два часа здесь не будет ни одного свободного места. Заметил Миру, паркующуюся сразу на двух свободных местах. Доехала. Слава богу. Живая и здоровая. И вроде даже с машиной все в порядке.

– Ну, как дорога? – спросил я, открывая заднюю дверь и выуживая оттуда клюшку.

– Нормально, – она пожала плечами.

Сегодня она все утро хмурилась и вообще не была на себя похожа. Может, эти особые дни? Не лезть к ней? Но вопреки здравому смыслу я спросил:

– Все в порядке?

– Да, – огрызнулась она. – Зачем ты купил мне кроссовки?

Ого. Вот уж не думал, что мой маленький подарок мог ее так разозлить. Как же она меня бесит. Делаешь для нее доброе дело, она и тут недовольна.

– Просто мне не хотелось таскать тебя на руках и сегодняшний день. Очевидно, что тебе нужна комфортная обувь.

Она на некоторое время замерла, словно производя в уме какие-то расчеты, потом облизала губы и кивнула.

– Ладно. – Потопталась немного и добавила: – Встретимся здесь же? После игры.

– Да, приду сразу, как только смогу, – и, подхватив мою счастливую клюшку, я направился к раздевалке. Все сегодня было не как всегда.

Я переодевался, стараясь вовлечься в разговоры ребят и реагировать на шутки Тома, традиционно веселящего команду разными байками, но все равно продолжал думать о своем. Настраиваясь на игру, я не сразу понял, в какой момент Том переключился на наш поход и начал рассказывать, как я нес Миру на руках всю дорогу до отеля, а ее ноги кровоточили. Я еле сдержался, чтобы не ввалить ему. Раздражение от того, что он делает мою – нашу с Мирой – историю общей, накрыло меня с головой. Я резко встал. Нашу с Мирой историю… У нас нет никакой истории и быть не может.

– Ну хватит, – бросил я Тому и вышел из раздевалки.

Как я и думал, «Альфа» сразу начинают атаковать, играя грубо и опасно. Понятно, они хотят обеспечить себе большинство и попробовать его реализовать. Меня уже раза четыре задевают клюшкой по ногам, но судья словно не видит. Последний раз я сдерживаюсь с трудом. Ну что за хрень?! Зрители на трибунах болеют за местную команду, скандируя: «Альфа! Альфа! Альфа!» Возникает ощущение, что у нас здесь не матч в регулярном чемпионате, а бой не на жизнь, а на смерть. Причем погибнуть должны мы, естественно.

Первый период заканчивается счетом 1:0 в нашу пользу. Я отдаю голевую передачу. Вроде все неплохо. Тренер раздает указания, обращая внимание на наши дыры в обороне, но мои мысли то и дело возвращаются к Мире. Смотрит ли она игру? Или ушла? Успевает ли она следить? Да и вообще, интересно ли ей? Но потом я думаю, что у Миры сегодня такое настроение, что она с удовольствием присоединилась бы к болельщикам «Альфы», и почему-то это меня смешит.

– Мороз, – орет тренер, и я вздрагиваю, он редко зовет меня по фамилии. – Ты все понял?

Я киваю.

– Аккуратней. Они все-таки пытаются тебя задеть.

Мы выкатываемся на второй период. «Альфа» носятся так, словно каждый в перерыве выпил пол-литра допинга, но у меня со скоростью тоже все в порядке. Подворачивается шанс – мы с Йоханом и Стивеном, как по учебнику, разыгрываем комбинацию, и я забиваю гол в ворота «Альфы». 2:0. Еще лучше.

Но в следующей смене пятнадцатый номер «Альфы» применяет ко мне жесткий силовой прием. От удара у меня слетает шлем, а внутренности, несмотря на защиту, встряхивает. Две секунды на то, чтобы продышаться, на третьей я вскакиваю: в ушах гудит, перед глазами красное марево. Сейчас убью придурка. Пятнадцатый вызывающе смотрит на меня, из-за визора я плохо вижу его глаза. Или это капающий пот не дает мне его рассмотреть? Хватаю его за свитер, тяжело дышу: моя грудь опускается и вздымается. Но на плечо ложится рука Тома:

– Остынь, Роб, – шепчет он.

Я продолжаю держать козла, намереваясь раскрасить ему физиономию.

– Подумай о скауте или о… Мире. Вдруг ты ее напугаешь?

От его слов я прихожу в себя, отпускаю свитер соперника и откатываюсь в сторону. Я не думаю, что Мира испугалась бы, она видела, как я объяснял Максу, что нельзя спать с моей сестрой, и не упала в обморок. Но почему-то сейчас мне не хочется… не знаю, как объяснить, выглядеть неуравновешенным психом. Они ведь правда меня провоцируют, и мне не хочется так легко вестись на это.

Я меняюсь с игроком первой пятерки и, садясь на скамейку, замечаю кивок тренера. Справился значит. Не очень хорошо, но все же.

Игра заканчивается ничьей. Похоже, что наш вратарь под конец игры устал, и давление «Альфа» приносит свои плоды – забивают нам две шайбы.

Быстро помывшись, я вышел из раздевалки, чтобы отыскать Миру и вернуть ей клюшку, когда ко мне подошел незнакомый мужчина.

– Роберт, могу я поговорить с тобой минутку?

У него был протяжный американский акцент, и мое сердце забилось быстрее.

– Да.