Эндшпиль

Мы еще много болтали о спорте и о кумирах, которыми восхищался Роберт. Он рассказывал о своей детской мечте стать хоккеистом. Я многое знала от Миши или просто потому, что часто бывала у них дома, но слушать, как этими деталями делится Роберт – это совсем другое, интимнее что ли. Он казался искренним и страстным. Он дышал и жил хоккеем и всю свою жизнь мечтал играть в НХЛ. Наверное, у всех спортсменов так: либо ты живешь своей мечтой, либо у тебя не выйдет. Потому что без внутреннего огня не получится вставать, когда падаешь. Спорт в основном про преодоление и дисциплину и лишь чуть-чуть про радость победы.

Интересно, как сейчас поведет себя Роберт, увидев меня: добросовестно и равнодушно будет разыгрывать свою роль или все же намекнет на позавчерашний ужин? Почему-то мне хотелось, чтобы намекнул.

Серебристая машина показалась из-за угла и остановилась рядом с нами. Из пассажирской двери выкатился улыбающийся и довольный Том, который расцеловал меня и Лену в обе щеки, а Леру – в губы. Похоже, у них все серьезно. Роберт подошел к нам, пока я разглядывала целующуюся парочку, и нерешительно замер. Лена бросила на него призывный взгляд, но я успела его перехватить, и, сделав шаг к Роберту, чмокнула его в щеку. Она была колючей, и… черт возьми, от него фантастически пахло. Он чуть нахмурился, оглядывая меня с ног до головы:

– Ты в курсе про поход, так ведь? – спросил он меня.

– Ага, – я похлопала ресницами и закусила нижнюю губу. Мне показалось, или на губах Роберта мелькнула улыбка, которую он быстро спрятал.

– Твоя обувь на каблуке, – констатировал Роберт, намекая на мое психическое расстройство.

– Ага, – повторила я и провела тыльной стороной руки по шее и ниже – к груди. Выражение лица у Роберта стало такое удивленное, что я готова была еще раз десять это повторить, лишь бы только увидеть его снова.

– Поехали, – направился к машине Том и снисходительно добавил. – Шахматисты, наверное, уже на месте.

Он сел на заднее сиденье вместе с Леной и Лерой, молча предоставив мне право на место рядом с водителем. Ого. Наверное, его по дороге сюда попросил Роберт. Вряд ли Том сам по себе решил запрыгнуть назад. Что ж, хорошо. Очень хорошо. Я забралась в машину, Роберт, все еще бросая на меня странные взгляды, листал плейлист.

– Только не включай эту ужасную музыку, которая вечно играет на твоих вечеринках, – попросила я.

Он приподнял брови и спросил:

– Что же включить?

– Давай Мисс Ли, мы же в Швеции, – улыбнулась я и накрутила локон на палец.

Роберт сглотнул и молча, стараясь не смотреть на меня, включил Мисс Ли. Вот его проняло.

Почти всю дорогу мы молчали. Краем глаза я замечала Леру, шепчущую что-то на ухо Тому. Том улыбался, а она странно хихикала. Вселенная, дай мне терпения, чтобы выдержать эти примитивные завлекалочки.

Пейзаж за окном сменился: уютные дома и индустриальные кварталы остались позади, а по обе стороны дороги в ряд выстраивались большие серые и коричневые деревья, покрытые зеленым мхом. Мы подъезжали к Тюрестá – национальному парку Швеции, который представлял собой рифтовую долину и считался одним из самых больших массивов девственных лесов в Швеции. От бескрайнего зеленого моря хвойных деревьев, раскинувшегося перед нами, у меня свело желудок. И почему поиск в интернете выдал мне информацию, что это парк? Я и представила себе Воронцовский парк с идеальными дорожками, часть которого располагается в лесу. Здесь же цивилизацией и не пахло. Тропинки есть, безусловно, и указатели имеются, и места для привала, и туалеты, но… это ни разу не Воронцовский парк. Это лес. Настоящий древний дремучий лес. И что я буду делать здесь в своих сапогах? На секунду я даже запаниковала, но потом вспомнила про кроссовки, лежавшие в рюкзаке, и про миссию, которую нужно выполнить. Упертости, как и дури, мне не занимать, поэтому я справлюсь.

Эрик с друзьями ждал нас на парковке. Они, как и Роберт с Томом, были одеты в легкие спортивные куртки и брюки.

– Это Свен и Магнус, – представил своих друзей Эрик, и те скромно улыбнулись. Высокие, светловолосые, как два брата-близнеца, они смотрели на меня с доброжелательным любопытством, но не сказали ни слова. Вот это я понимаю – типичные шведы. Эрик окинул меня взглядом, обнял, подмигнул и негромко сказал:

– Ты не сможешь идти восемнадцать километров в этой обуви.

– Спорим? – бросила я.

– Это небезопасно. – В глазах парня зажглось беспокойство. Он уже понял, что я до безрассудства упрямая и одними только доводами на меня бесполезно воздействовать. – Роберт, скажи ей.

Я быстро повернулась, чтобы перехватить реакцию Роберта. Казалось, он удивился, что Эрик просил его на меня повлиять, потом, опомнившись, прохрипел:

– Э-э-э, да. Я говорил. Но она не особо сговорчивая и делает то, что хочет, – он пожал плечами. – Сломает ногу – сделает выводы.

Что, черт возьми, это сейчас было? Разве так отвечают предположительно влюбленные парни? И где здесь обещание обращаться со мной, как с самой драгоценной женщиной в мире? У меня из ушей пошел дым. Ну вот что опять не так? Побыл один вечер нормальным и все? Хватит?

– Я знаю, дорогой, – пропела я, – как тебе нравится, когда я встаю на каблуки, ведь так я становлюсь выше ростом. Так что сломаю ногу – понесешь меня на руках.

Эрик хмыкнул, Роберт буркнул что-то себе под нос и отвернулся.

– Выходим, – сказал Магнус и подхватил свой рюкзак. Все последовали его примеру. Мой рюкзак оказался довольно тяжелым. С чего бы? Я не брала ничего лишнего.

Потом я вспомнила про три килограмма косметики и вздохнула. Сегодня я снова, как и тогда в Снесётра, густо подвела глаза черным, приклеила ресницы, сделала контуринг и нарумянила лицо, как рассказывала популярная, судя по количеству подписчиков, блогер в интернете. Так что я неотразима, и сегодня еще одна линия обороны Роберта будет разбита.

Том подхватил рюкзак Леры, и мы отправились навстречу приключениям в самую глубь первобытного скандинавского леса.