Страница 30 из 77
Глава 13
По пути в кафе я пыталась привести себя в порядок. Нечего выставлять напоказ тот факт, что я вчера напилась до беспамятства и ночевала не у себя дома. Голова слегка гудела, но физическое состояние волновало меня меньше всего. В мыслях крутились воспоминания о произошедшем у Дениса на кухне. Я словно все еще ощущала прикосновения его губ к своим, отчего не только щеки заливало волной жара. Опустив козырек, я собрала спутанные волосы в хвост, чтобы чем-то занять руки. Нервозность выдавало все: ерзанье на сиденье, искусанные губы, которые сами собой расплывались в дурацкой улыбке, и косые взгляды на Дэна. Он же был свеж и абсолютно безмятежен. Расслабленно держал руль одной рукой и покачивал головой в такт музыке. «Колдун чертов!»
В сумочке, которую я вчера чудом – а точнее, стараниями Дениса – не потеряла, нашлись тушь и блеск для губ. Моя благодарность росла в геометрической прогрессии. Подкрасившись, я пристально уставилась в отражение. В ответ оттуда смотрела какая-то другая версия меня – с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. Причудливый коктейль предвкушения и страха придавал лицу слегка диковатое выражение. Стоило взять себя за плечи и слегка встряхнуть, чтобы мозг встал на место. И это все из-за одного поцелуя?
Денис о произошедшем ничего не говорил. Он был спокоен и собран, когда вернулся из спальни и начал обуваться. Мне же оставалось лишь молчать и кусать губы. «Значило ли это хоть что-то для него?» – я вновь покосилась на Дэна и с раздражением захлопнула козырек, откидываясь на сиденье и переводя взгляд на мелькающие за окном дома. Утром в воскресенье привычных пробок не было, и дорога до кафе займет не больше двадцати пяти минут. Во мне не умирала надежда, что по пути мы обсудим поцелуй. Но Дэн слушал музыку и постукивал пальцами по рулю, явно думая о своем и совершенно не собираясь обсуждать со мной хоть что-то. Это сводило с ума. Самой задать вопрос, рвущийся из груди, не позволял страх. Никому не хочется быть отвергнутым.
Я прикрыла глаза и в который раз поерзала на сиденье, никак не находя удобное положение. Внутренний покой так просто было не обрести.
– Ей понравится, – раздался спокойный голос, и я распахнула глаза, морщась от яркого света.
– Что?
– Елене понравится твоя работа, – повторил Денис и послал мне робкую улыбку, словно застеснялся своего порыва. – Рисунок потрясающий и вписывается в атмосферу кафе идеально.
Я непонимающе моргнула и подумала, что он решил, будто моя нервозность вызвана Еленой. После того как Дэн упомянул об этом, я действительно почувствовала мандраж, но о настоящей причине переживаний он все же не догадывался. Кажется, мужчины и правда безнадежны.
– А если…
– Никаких если. Я знаю Елену миллион лет и верю своим глазам. Работа идеальна.
Чтобы научиться такому самообладанию и уверенности в себе, многие люди без колебаний отдали бы своего первенца и почку. И я не была исключением. Меня завораживало его умение быть рациональным, когда моя тревожность бегала по кругу, вопя во все горло.
Я засмотрелась на Дениса, отмечая отросшую щетину, которая выгодно подчеркивала линию челюсти, и растрепанную укладку, придающую ему немного хулиганский вид. Уже зная, какие мягкие на ощупь волосы Дэна, я еле сдержалась, чтобы не провести по ним рукой. Молчание затянулось, и Денис бросил на меня вопросительный взгляд:
– Что, солнце?
Сердце екнуло, глаза наверняка превратились в сердечки, а потому я поспешила отвернуться. Пришлось напомнить себе, что это для него ничего не значило. Надо остудить внутреннего романтика, который проснулся и был готов броситься в пучину надежд и розовых пони.
– Спасибо. – Хотелось сказать так много, но я подобрала лишь такое простое и короткое слово. Оставалось надеяться, что Денис прочтет за ним все рвущиеся из меня чувства.
Хотя поведение Дениса осталось прежним, я считывала эту едва заметную перемену в наших отношениях. Словно в древних ледниках Арктики началась первая капель. Все это чудилось настолько хрупким, что за всю оставшуюся поездку я больше не произнесла ни слова.
В кафе все были в сборе. Посетителей еще не было. Дима сидел за столом администратора, а Катя наводила последний лоск в помещении. Из кабинета Елены негромко играла одна из песен группы ABBA, отчего я улыбнулась. Их музыка была беспроигрышным вариантом для поднятия настроения. Я невольно замурлыкала себе под нос, подпевая, и Дима тут же вскочил с места, заметив нас.
– Какие люди! Стася, ты жива? – Его глаза лучились весельем. Дима был так бодр и полон сил, словно вчера и не ходил ни на какой корпоратив. – Я думал, ты сегодня не поднимешься с постели.
Он сгреб меня в медвежьи объятия, а я недовольно стукнула его кулачком по спине.
– Как прошла ночь? – шепнул Дима мне на ухо, чтобы услышала только я, чем заработал еще один удар. – Что?! Я же из лучших побуждений.
– Я не помню ночь, но утро было тяжелым, – пожаловалась я, отстраняясь и надеясь, что никаких расспросов не последует. На лице Димы расцвела хитрая улыбка, и он подошел к Денису, чтобы пожать руку.
Катя все протирала столы в зале и не спешила подходить. По всему залу от нее волнами расходилось мрачное настроение. И единственным верным решением было не трогать ее. Услышав возню, Елена выглянула из своего кабинета и лучезарно улыбнулась:
– Доброе утро! Наконец-то вы приехали. Я уже вся на иголках, не могу ждать! – Елена подлетела к нам, потирая руки. – Пойдемте посмотрим на красоту!
Страх сковал изнутри, я едва дышала и просто нервно улыбнулась. Ладони вспотели и стали холодными как ледышки, а ком подкатил к горлу. Чем ближе был момент истины, тем больше внутри поднималась тревога. Не в силах что-то выдавить, я закивала. Елена двинулась в сторону второго зала, а мои ноги словно приросли к полу. Тут я почувствовала руку на своей пояснице, и Денис наклонился к моему уху, едва не касаясь его губами:
– Дыши. – Он легонько подтолкнул меня вперед и скользнул пальцами по ладони.
Я потерянно обернулась на Дэна, и он подмигнул. От этого жеста внутри разлилось тепло и тугой узел в груди распустился. Елена остановилась у двери во второе помещение, давая мне шанс войти первой и представить свою работу. Было ощущение, что мы в картинной галерее, а я – на своей первой выставке. Волнительно.