Страница 93 из 160
Глава 26 - Компромисс
Грёбаный, грёбаный и долбанутый кролик. Когда Ако стянула с себя трусики, это вызвало у меня сначала одно лишь недоумение. Потом — усмешку, поскольку это больше напоминало какую-то глупую детскую месть. Затем, по мере того как мы снова тронулись в путь, я просто решил: раз уж мне наглядно демонстрируют такую… эстетическую ценность, то грех не воспользоваться возможностью полюбоваться. Я шёл следом, стараясь сохранять безразличный вид, но взгляд так и норовил соскользнуть вниз, к тому месту, где подол короткой юбки теперь прикрывал всё самым ненадёжным, дразнящим образом.
Однако беда, как водится, подкралась откуда не ждали.
— Ой, какой красивый цветочек! — внезапно, с неподдельным восторгом воскликнула Ако и… наклонилась.
«Ох ты ж… ёлки зелёные…»
Она сделала это медленно, плавно, почти театрально. Спина выгнулась, а рука протянулась к маленькому синему цветку у края тропы. И в этот самый момент её розовый пушистый хвостик шустро вырвался из-под края юбки, приподняв ткань ещё на опасный сантиметр.
Закусив язык, я затаил дыхание. Взгляд сам собой скользнул по изогнутой линии её спины, задержался на округлых упругих ягодицах, спустился к стройным, но сильным бёдрам… Она стояла вполоборота, поэтому ничего сверх меры разглядеть не получилось. Я выдохнул только тогда, когда она, наконец, выпрямилась, держа в руках злосчастный цветок, и понесла его дальше, слегка покачивая бёдрами в такт шагам. Это покачивание было едва заметным, естественным, но теперь оно казалось мне умышленным, отточенным, а главное, очень подлым оружием.
В общем, как бы мне ни было стыдно в этом признаваться даже самому себе, но кроличья задница Ако оказалась… чертовски, до неприличия привлекательной и настолько притягательной, что игнорировать даже это простое, естественное покачивание при ходьбе стало фактически невозможно.
Я уже битый час слюнями давлюсь. Уже молчу про стояк, который стал моим постоянным спутником, настырным и неудобным, как камень в сапоге. Если так пойдёт дальше, клянусь, догоню эту дурнину и забью её до смерти своим же хером, чтоб неповадно было так изводить!
— Фу! Срамота! — наконец не выдержал я, пытаясь её пристыдить, когда вместе с брошенным через плечо цветком прилетел её хитрый, полный чистейшей издёвки кроличий взгляд.
— Не нравится, хех, — сладко пропела она, — не смотри.
И пошагала дальше, нарочито, преувеличенно виляя бёдрами так, что у меня в глазах потемнело.
— Грёбаный кролик… — в очередной раз прошипел я себе под нос, стискивая зубы.
— Ты что-то сказал? — тут же донёсся её весёлый, как колокольчик, голосок.
Забыл, что у этой пигалицы слух, как у летучей мыши.
Шумно, с силой выдохнул через нос и пошёл следом.
Наша прогулка через Бесконечный Лес продолжилась в таком странном, извращённом и поистине бесстыдном формате. Я — идущий сзади, обозлённый, сведённый с ума простым покачиванием заячьего зада. И Ако — воплощение невинного кокетства, которая периодически «случайно» наклонялась за ягодкой, поправляла несуществующую складочку на юбке или просто потягивалась, выгибая спину так, что у меня в глазах плыло. Это была самая изощрённая и молчаливая пытка из всех, что мне довелось испытать.
В какой-то момент обстановка начала сильно меняться. Ничего не могу сказать о мелких растениях, но деревья… Они стали значительно выше, их стволы толще, а кроны раскидистей. Непривычная обстановка немного помогла отвлечься от виляния задницей Ако, но ненадолго. Просто теперь к тлеющему чувству возбуждения добавилось зудящее беспокойство. Из-за плотной растительности над головой количество света значительно уменьшилось, погружая тропу в зеленоватый сумрак, и тем не менее это не мешало мне следить за кроличьей жопкой. Непривычный пейзаж, виляние жопки, вызывал ощущение опасности, заставлял инстинкты работать и быть настороже, реагируя на каждый звук, виляние жопки, шорох и виляние жопки. Может показаться, что я сильно зацикливаюсь на вилянии жопки, но это не так.
Ещё через пару часов, которые показались вечностью, мы всё же вышли к той самой дороге, о которой рассказывала Карла. Это была не широкая трасса, выложенная камнем, а скорее просека, припорошенная листвой, вытоптанная колеями от телег и утрамбованная ногами. По наставлению сороки мы повернули налево. Открытое пространство и смена обстановки немного разрядили напряжение, и я решил сделать ещё одну попытку договориться со своей ушастой проблемой.
— Может, ты наконец закончишь придуриваться? — спросил я, стараясь звучать максимально спокойно и уставше.
— А что? — обернулась Ако, её глаза сияли злорадным торжеством. — Тебе не нравится?
— Просто в восторге, — ответил я абсолютно ровным, почти монотонным голосом, пытаясь парировать её издевательский тон. — Но это, знаешь ли, отвлекает.
— Ой, бедненький! — фальшиво надула губы Ако. — Сочувствую. Наверное, очень трудно быть тобой. Держись там. Не унывай.
Паскуда.
— Я надеюсь, ты хотя бы трусы наденешь, когда мы придём в деревню?
— Ха! Ещё чего! — Ако вздёрнула носик, не сбавляя шага. Она шла впереди, и её юбка всё так же опасно колыхалась. — Я всем буду говорить, что это ты заставил меня их снять! Хитрый извращенец! Заставил бедную девочку ходить по лесу голозадой, чтобы удовлетворить свои низменные потребности!
— Да кто в это… — начал я с издёвкой, собираясь заявить, что ни один вменяемый человек не поверит в эту чушь.
Но в этот самый момент из-за поворота впереди показалась маленькая, скрипучая двухколёсная тележка, запряжённая унылым осликом. На деревянных козлах, покачиваясь в такт ухабам, сидели двое — дед и бабка, которые очень отдалённо напоминали кротов. Оба, кажется, мирно дремали.
Заметив незнакомцев на дороге, Ако резко замерла. Я заметил, как её пальцы машинально потянулись к краю юбки, инстинктивно пытаясь её опустить. Видимо, внутренняя шкала бесстыдства была откалибрована строго на одного зрителя — меня. Встреча с посторонними, да ещё и в таком почтенном возрасте, явно входила в противоречие с её «наказанием».
Однако! Похоже, кроличья вредность и желание дожать меня до конца на этот раз одержали верх над смущением.