Страница 86 из 160
Глава 24 - Чёрно-белая ночь
Карла стояла передо мной абсолютно голая, если не считать пышного оперения на бёдрах и руках. В обычной ситуации я почему-то воспринимал эти перья как часть её странного наряда — эдакий живой чёрно-белый костюм. Сейчас они лишь подчёркивали наготу.
И в моей голове началась гражданская война.
Одна её часть медленно, с пониманием дела, разворачивала перед мысленным взором очевидную картину, частью которой были: голая женщина, ночь, фраза «ублажи хозяюшку». Пазл складывался в единую, совершенно однозначную мозаику.
Но другая часть — более громкая, закалённая годами горького и часто болезненного опыта, — тут же, с хриплым матом, этот пазл швыряла об стену.
«Ну не любовью же вы сейчас будете тут заниматься, идиот!»
Потому что раньше… Раньше всё было иначе. Это никогда не начиналась с того, что девушка сама подходила, раздевалась и смотрела с ожиданием. В моём прошлом, чтобы хоть как-то приблизиться к чему-то отдалённо похожему, мне бы пришлось действовать кардинально иначе. Вырубить. Буквально. Иначе — ор, визг, паника, попытка бегства. Причём, я был свято уверен: даже если сломать такой девушке ноги, она ускачет от меня, как кузнечик, используя для этого одни только локти и священный ужас.
Моя охотничья чуйка, выточенная этим самым опытом, сейчас орала на всю катушку. Она сигнализировала, что голая девушка в лунном свете — это предвестие чего угодно: западни, теста, магического ритуала, внезапной атаки или просто ещё одного способа надо мной посмеяться. Но только не… этого. Не той простой, дикой, взаимной близости, о которой, казалось, говорило её тело.
Пока я соображал, что делать, Карла стояла напротив и с лёгкой, едва заметной насмешкой разглядывала меня в ответ. И жутко смущала. Не наглостью, а… откровенностью. Этими торчащими тёмными сосками на бледной коже. Затейливым, похожим на кленовый лист, узором из белых пёрышек на лобке. И всем тем, что этот узор деликатно прикрывал.
— Кажется, я застала тебя врасплох, — хихикнула сорока и сделала шаг вперёд.
Мои инстинкты взвыли в унисон, набрасывая на внутреннюю карту местности ярлыки: «Окно — два метра, дверь — пять, путь к одежде перекрыт, топоры у порога». А ещё… встал член. Нагло и бестактно, словно заявив: «Я тут вообще-то своё мнение имею!». Организм готовился ко всему. К бегству. К драке. К… ну, на всякий случай.
Короче, я был готов на резкий манёвр, вплоть до побега через форточку с криком «Это ловушка!». Но отвлёкся. Засмотрелся.
Карла плавно провела подушечками длинных пальцев сверху вниз по своему телу. Легонько коснулась сосков, и они ещё больше налились. Прикусила нижнюю губу. И повела руку ниже, к тому самому «кленовому листу», при этом заманчиво, почти незаметно покачивая бёдрами. Это было похоже на маятник у гипнотизёра. Или на танец павлина. Эффект тот же. Пусть вместо софитов был лишь лунный свет, а музыкой служило только наше дыхание и дикий стук моего сердца.
Мне буквально стало сложно оторвать взгляд от этого белого узора. Рот наполнился слюной, дыхание стало тяжёлым и шумным, сердце колотилось так, будто я бежал от стаи волков.
Карла снова хихикнула и сделала последний, решительный шаг. Инстинкты взревели последнее предупреждение: «ТЫ УПУСКАЕШЬ ШАНС!». А в следующую секунду сорока раздвинула ноги и приземлилась прямо мне на живот, крепко обхватив меня бёдрами, будто всадник в седле. От неё пахло лесом — хвоей, мокрой землёй и чем-то тёплым, сладковатым, чисто её.
— Так что, Гриз, — шёпотом, почти мурлыча, произнесла Карла, склонившись ко мне так близко, что её чёрные волосы-перья коснулись моего лица. Она мягко улыбнулась, и в её глазах плясали лунные зайчики. — Ублажишь хозяюшку?
— А-э-э… — выдавил из себя бессмысленный звук. Мои руки, будто ища спасения, беспомощно зашуршали по одеялу, шарили по краю лежанки в поисках чего-нибудь… чего-нибудь твёрдого, понятного, осязаемого. Топора, ножа, хоть ложки! Обычно хватало топоров, но тут они были явно не к месту.
Во взгляде Карлы, пристально изучавшем моё перекошенное лицо, мелькнуло сомнение. Потом — внезапное понимание. И оно тут же сменилось таким чистым, безудержным удивлением, что было на грани со смехом.
— Подожди-ка… — сорока сощурила свои тёмные, блестящие глазки и слегка отклонилась назад, не выпуская меня из «седла». Её брови поползли к волосам. — Это что… твой первый раз?
Я уже было открыл рот то ли для оправдания, то ли для возмущения, когда на него лёг пальчик Карлы.
— Чш-ш, мишка. Я всё сделаю сама.
С этими словами её губы коснулись моих. Прохладные, но невероятно мягкие, они двигались неторопливо, изучающе. И пока её язык переплетался с моим, Карла взяла одну мою ладонь — огромную, неуклюжую — и твёрдо положила себе на грудь. Кожа под пальцами была горячей, а под ней — упругое, живое тепло. Затем она взяла вторую руку и разместила на своей талии, на узкой полоске гладкой кожи между.
Вместе с тем, не разрывая поцелуя, сорока начала двигаться. Плавно, гипнотически раскачиваясь, совершая волнообразные движения бёдрами. Это было похоже на танец, на течение реки, на то, как движется ламия в воде — гибко, непрерывно, соблазнительно.
Мои глаза были закрыты, но благодаря рукам, которые уже путешествовали по её выгнутой спине, скользили вниз к упругим, округлым ягодицам, фантазия вырисовывала в голове каждый изгиб её тела с поразительной яркостью.
Ситуацию подогревал её аромат — хвойный, лесной и… Тёплый? Я не знаю, как это выразить, но в нём было что-то… девичье. Тепло исходило от неё целыми волнами, смешиваясь с жаром моего собственного тела. Я слышал, как колотится её сердце — быстро-быстро, как крылья птицы. Слышал её дыхание — то тяжёлое и громкое у моего уха, то затихающее, будто она задерживала его, но только для того, чтобы оно вырвалось на свободу вместе с тихим стоном.
Её руки гуляли по моей груди, разглаживали мышцы, распаляя жар сильнее любого огнива. Пальцы с тонкими, но цепкими коготками впивались в кожу, оставляя лёгкие, щекотливые царапины. А затем… Затем я почувствовал, как одна её рука начала неспешное, целенаправленное путешествие вниз. Она скользнула по моему животу, и я замер, затаив дыхание, когда её пальцы добрались до границы моих штанов. Карла не остановилась, наоборот, словно не встретив сопротивления, продолжила ещё более уверенно.
Я почувствовал, как её тонкие пальцы резко и уверенно обхватили мой член, а вместе с тем сорока замерла, прекратив наш поцелуй. Сжала его ещё сильнее и отстранилась.