Страница 84 из 160
— Какой же хороший день! Ах, какой хороший день! Ну что за день, этот хороший день! — продолжала свою литургию Карла, звонко стуча ложкой о край котла. — Ако, скажи, какой сегодня день!
Глаза кролика сощурились в две узкие, ядовитые щёлочки.
— Хороший. День, — выдала она металлическим тоном. — Правда же, Гриз?
С этими словами Ако подняла кружку и продолжила… убивать меня взглядом. В смысле, пить чай.
— Хе-хе, да-да-да! Сегодня хороший день! — подхватила Карла, совершенно не чувствуя ледяной атмосферы.
— Да, — спокойно, глядя в свою кружку, ответил я. — Хороший день.
И снова присосался к напитку, чувствуя, как жар от чая и от взгляда Ако смешиваются где-то у меня в горле.
Грёбаные женщины, — булькало у меня в голове, пока я старался дышать ровно. Что у вас в башке творится?! Надо от рождения к каждой выдавать инструкцию: где нажать, где надавить, где покрутить, чтобы она спокойнее себя вела. И ведь нет таких инструкций! Нет! К самой сложной, загадочной и непредсказуемой херне на свете инструкции почему-то не существует! А мужики должны сами, наощупь, по этому минному полю ходить!
Я вздохнул так тихо, как только мог, и с надеждой посмотрел на Карлу, которая сейчас казалась единственным оазисом здравого смысла и простоты в этом странном, враждебном мире.
Ради такой благодарности хочется колоть дрова даже голыми руками.
В общем, атмосфера за столом выдалась напряжённой до предела. Только Карла, пожалуй, вообще её не ощущала. Она с той же счастливой, беззаботной улыбкой уплетала кашу, при этом раскачиваясь из стороны в сторону, словно песня, которую она пела у плиты, продолжала играть у неё в голове на вечном повторе.
— Спасибо за кашу, — сказал я, отодвигая тарелку.
— Всегда пожалуйста, Гриз! — отсалютовала мне ложкой Карла. — Ты бы отдохнул ещё! Никуда дрова не убегут. И так уже нарубил на год вперёд.
— Надо доделать да прибраться, — вздохнул я, поднимаясь. — Не люблю оставлять дело на полпути.
— Это правильно! — ещё шире улыбнулась сорока, тряхнув своей пернатой шевелюрой. — Аккуратность — сестра порядка!
Ако промолчала. Я только заметил, как у неё мелко и гневно подрагивают кончики ушей. Хотя, возможно, причина и не в гневе… Но мне почему-то показалось, что дело именно в нём. И ещё в чём-то, чего я не понимал.
И вот когда я уже собирался выйти на улицу, мой взгляд зацепился за треснутое, тусклое зеркало, которое висело на стене в старой, облупившейся раме. Любопытство сыграло свою роль, и я, почти не глядя, бросил взгляд на своё отражение.
И застыл.
— И как? — усмехнулась Ако, усевшись боком на стуле и наблюдая за моей реакцией. В её голосе звучало что-то вроде злорадного удовлетворения.
— Это обязательно было делать? — пробурчал я, не отрываясь от зеркала.
Лицо… было моим. Но не совсем. Густая, давно не стриженная борода, в которой я привык чувствовать себя укрытым, как в крепости, исчезла. Осталась лишь короткая, аккуратная щетина. Волосы, обычно падающие на плечи неопрятной гривой, были коротко подстрижены, открывая лоб и уши.
— У тебя с головы и из бороды русалки целые клочки повыдёргивали, — невозмутимо заявила Ако, разглядывая свои когти-ногти. — Мне как-то за неделю надоело на это безобразие смотреть, и я решила тебя немножко подровнять. Чтобы не как дикарь какой.
— Не серчай, Гриз, — мурлыкнула Карла, подперев подбородок двумя ладошками и смотря на меня, будто на произведение искусства. — Ты с этой причёской будто на десять лет помолодел. Теперь всё аккуратно и красиво. Девушкам такое нравится, — она многозначительно кивнула, и её глаза хитро блеснули.
Ако снова покосилась на сороку, нахмурилась, затем уставилась на меня и процедила сквозь стиснутые зубы, отчеканивая каждое слово:
— Помолодел. На десять. Лет.
Внутри у меня всё оборвалось. Не от гнева, а от полной растерянности. Что она хочет? Чтобы я поблагодарил? Возмутился? Взорвался? Мозг лихорадочно перебирал варианты, но все они казались неправильными.
«Надо чё-то как-то ответить, Гриз, но я не знаю чего и как. Давай сам», — прозвучало в голове эхо моего же собственного, усталого голоса.
Короче, я просто махнул рукой — жест, полный бессилия и капитуляции, — и пошёл на улицу дальше рубить дрова. Действие, в котором я хотя бы что-то понимал.
Спустя пять минут ко мне присоединилась Ако. Кролик молча вышла из дома, расстелила на земле небольшой потёртый коврик в паре метров от меня и уселась на него, положив свою катану на колени. Она не смотрела прямо на меня, но я отчётливо чувствовал её взгляд, тяжёлый и неодобрительный, будто физическое давление между лопаток.
Тюк! — очередное полено разлетелось надвое.
— Тебе обязательно над душой стоять? — выдохнул я, не оборачиваясь.
— Во-первых, я сижу, — последовал холодный, отточенный ответ. — Во-вторых, ты что-нибудь слышал про пассивную агрессию?
Меня это бесило. Бесило её присутствие, её молчаливый суд, её непонятные претензии. Я ничего не ответил. Просто продолжил рубить, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся досаду. Хотелось бы отправить её куда подальше, вместе с жизнерадостной Карлой… но ведь эта зараза не может от меня далеко отходить. Мой персональный ушастый дьявол-хранитель, который, похоже, призван в этот мир, чтобы периодически, с неподражаемым мастерством, тыкать в мою задницу своими острыми, пассивно агрессивными вилами.
Так прошёл день, в конце которого я вновь получил восторженные возгласы, похвалу и пирожки с мясом. К слову, кролика Карла тоже не обделила — испекла для неё пирожки с ревенём и щавелем. Я отвесил сороке комплимент за её готовку. Не так ярко и эмоционально, как это делала она, но всё же от чистого сердца. И видел, как её глаза засветились ещё ярче.
Второй день почти не отличался от первого. Дров уже было за глаза, а потому я не придумал ничего лучше, как сколотить для них навес. Пусть грубый, из неотёсанных жердей, но от дождя и снега он защищал.
— Какой же ты всё-таки молодец! — приговаривая, прыгала вокруг меня Карла. — Золотые руки! Прямо волшебные!
А я… А мне было чертовски приятно! До мурашек приятно! Настолько, что хотелось сделать ещё что-нибудь, лишь бы услышать это доброе, искреннее слово в свой адрес.
На третий день голова подкинула идею, как можно это сделать — подлатать крышу. Чтобы бедная Карла перестала носиться с тазиками по дому во время дождя.
— Гриз, какого чёрта, а? — спокойно, но с ледяной интонацией произнесла Ако, наблюдая, как я таскаю жерди и вяжу веники из травы для кровли.