Страница 75 из 160
— Это… всё, — проговорила Ако, выдавливая последние капли липкой жидкости из второй сферы в полуоткрытый рот Гриза. Её пальцы дрожали так, что она едва не уронила пустую оболочку.
— Ты молодец, — сказала Джейн, с трудом растягивая губы в слабой, вымученной, но абсолютно искренней улыбке. Лицо мыши было в саже и пятнах крови, глаза покраснели от дыма и усталости. — Мы сделали всё, что могли. Дальше… дело за ним.
Ако вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставив ещё один размазанный след, а затем громко шмыгнула носом.
— Теперь можно отдохнуть.
— Да.
Кролик облегчённо выдохнула — долгий, прерывистый звук, в котором смешались и боль, и пустота. Она подняла глаза, чтобы поблагодарить остальных, но слова застряли в горле.
Катуси и Зёрнышко уже спали. Сидели прямо на земле, прислонившись спинами друг к другу. Зёрнышко так и не выпустила из рук свежее полено для костра, прижимая его к груди, будто драгоценность. Дыхание у обоих было глубоким и тяжёлым.
Естественно, Ако не собиралась оставлять их спать в таком положении. Джейн, видимо, настолько прониклась самоотверженностью Катуси, что сама лично отнесла её на лежанку. Прямо на руках. Как принцессу. К счастью для кошки, она не проснулась и не увидела своего счастья.
Ако тем временем добралась до Зёрнышка. Осторожно разжала её пальцы, забрала полено, а затем, обняв хомяка за плечи, помогла ей доползти до лежанки и устроилась рядом. Тепло от костра и близость товарищей уже начинали размораживать онемевшие от напряжения мышцы.
Джейн, закончив свои хлопоты, опустилась рядом с Ако, прислонившись к тому же бревну. Она смотрела на танцующие языки пламени, потом на неподвижную фигуру Гриза, потом на спящих.
— Мы пережили, — просто сказала она в темноту, больше не скрывая усталости.
— Пережили, — тихо эхом откликнулась Ако, и её веки наконец сомкнулись сами собой. Сознание уплывало, но последней мыслью было не отчаяние, а смутная надежда. Они сделали всё. А утро, как говорится, вечера мудренее.
Девушки заснули, едва их головы коснулись лежанки. И сон их был настолько крепким, что ни утренняя сырость, ни её прохлада, ни топот копыт пробегающего мимо алена не разбудили их. Они продолжали крепко спать, прижавшись друг к другу.
Ако с удовольствием проспала бы ещё часов пять как минимум, когда её кроличьи инстинкты внезапно взвыли тревогой где-то на задворках сознания. Что-то было не так. Мускулы напряглись сами собой, ещё до того как мозг успел проснуться.
Кролик с трудом приоткрыла один глаз, всё ещё надеясь, что это дурной сон. Однако то, что она увидела, таковым не являлось: некто высокий и долговязый, закутанный в походный плащ, аккуратно, кончиком кривой палки с крючком на конце, пытался подцепить её катану за гарду и вытащить из ножен, которые она не выпускала из своих рук даже во сне.
Настолько сильная была усталость, что Ако сначала вообще не отреагировала и снова закрыла глаза, отмахнувшись от навязчивого кошмара. Но инстинкты, не обременённые усталостью, резко дали по газам, впрыснув в кровь изрядную порцию адреналина.
Резкий прыжок с места, почти бесшумный разворот — и шелест вынимаемой катаны, чьё лезвие уже через мгновение смотрело в сторону неудавшегося воришки. Воришка, к слову, настолько не ожидал такого поворота, что с тонким визгом шлёпнулся на задницу, беспомощно взмахнув руками, да так, что палка отлетела на пяток метров.
— Тревога! На нас напали! — крикнула Ако.
— Что?.. Что случилось? — Джейн с трудом разлепила глаза и поднялась, мгновенно хватаясь за свои ножи. Зёрнышко и Катуси, как по команде, приняли вертикальное положение, мельком пошарив взглядом вокруг в поисках угрозы.
— Он, — Ако ткнула пальцем в высокую фигуру, которая сидела на земле, удивлённо хлопая глазами. — Он хотел нас обокрасть! Стащить мой меч!
— О-о-о, нет-нет-нет, прошу прощения! — заговорил незнакомец неожиданно мелодичным, певучим голосом и принялся активно жестикулировать, как кукольник, пытающийся объясниться с разгневанной публикой. — Я не собиралась ничего красть! Просто вы выглядели… Выглядите как груда трупов, и пахнете, простите, соответственно. — Катуси на такую предъяву машинально подняла руку и понюхала себя под мышкой, сморщив нос. — Я думала, вы все мёртвые! Вообще бы прошла мимо, но взгляд зацепился за эту блестящую штучку… — длинный тонкий палец в перчатке указал на рукоять катаны. — А как известно, душам усопших мирского золота и стали уже не надобно, так что…
Ако недоверчиво вскинула бровь и склонила голову набок, не опуская оружия.
— И поэтому ты попыталась сделать это максимально тихо, осторожно и… чтобы никого не разбудить, да? — съязвила она.
— Да! Именно поэтому! Не нравятся мне мертвецы — боюсь я их.
Джейн, уже немного придя в себя, подошла чуть ближе, внимательно разглядывая фигуру в плаще.
— Не могла бы ты, дорогая, для начала капюшон снять, — мышь провела рукой перед своим лицом с характерным жестом. — Для доверия.
— Ох, конечно, простите мою бестактность!
Незнакомка ловко вскочила на ноги, одним движением скинула капюшон, из-под которого выпрыгнул высокий, иссиня-чёрный гребень волос. Затем, с широким, театральным взмахом, она распахнула полы своего длинного плаща.
Вид, открывшийся взору, был поистине впечатляющим. Под плащом практически не было одежды в привычном понимании — лишь лаконичный топ и юбка с высокими разрезами, почти до талии. Всё тело — от ключиц до щиколоток, за исключением живота и боков — было покрыто прилегающим, как вторая кожа, чёрно-белым оперением. Перья струились по рукам, формируя подобие длинных манжет, подчёркивали изгибы ног и плавно переходили на плечи и спину, создавая поразительный, живой контраст с бледной кожей лица. Это была часть её, демонстративная, гордая и дикая. Учитывая минимализм наряда, оценить это «оперение» всем присутствующим действительно удалось в полной мере.
— Меня зовут Карла, — сказала она, обаятельно улыбнулась и слегка поклонилась. — И я искренне рада с вами познакомиться!
— О-о-о… — протянула Катуси, наконец сообразив, к какому виду принадлежит незнакомка. Её собственные уши развернулись вперёд с интересом. — Ну да, это… это действительно многое объясняет.
Между тем, Карла, не смущаясь ни капли, продолжила свою речь, как будто это не она только что пыталась стащить меч.