Страница 73 из 160
Монстр, будто почуяв новую, более дерзкую добычу, легко перехватил копьё Сарри. Другой рукой он схватил девочку за шею и, не меняя хватки, развернул наконечник прямо к её лицу. Острый костяной шип оказался в сантиметре от широко распахнутых, полных ужаса глаз.
Одно движение. Одно мгновение. И он снесёт юной ламии полголовы, превратив юную принцессу в ещё один кровавый ошмёток.
***
Я был готов ударить. Просто засунуть это копьё прямо в её маленький зубастый рот, да так, чтобы наконечник вышел с обратной стороны черепа. Без мыслей. Без сожалений. Просто ещё одно движение в этом бесконечном цикле ярости.
И вдруг… наши глаза встретились.
Её взгляд не был хищным. Не был злым. Он был… детским. Полным такого чистого, животного ужаса, что он пронзил кровавый туман в моём сознании, как луч света сквозь грозовую тучу.
Не знаю почему, но в голове бурным потоком пронеслись картинки, будто подаренные кем-то со стороны: вот эта мелкая писька упрашивает старших взять её с собой. Вот её отталкивают, шипят, чтобы не путалась под хвостом. Вот она смотрит вслед уходящим воительницам — взгляд, полный обожания и зависти. И вот она, решившая проскользнуть тайком, чтобы доказать, что она уже большая…
И теперь — этот ужас. Осознание того, во что превратилась её авантюра. Не подвиг. Не слава. Только острый наконечник у лица и дыхание смерти, пахнущее кровью и речной тиной.
Именно этот ужас на её детском лице стал тем якорем, что выдернул меня из пучины безумия и швырнул обратно в реальность. В реальность, где моё тело — это одна сплошная боль, где вода вокруг красная, а я сжимаю горло ребёнку.
В следующий миг на моей руке повисла другая ламия — взрослая, с чешуйчатой кожей и умным, но отчаянным взглядом. Она беззвучно шевелила губами, её тонкие пальцы с острыми ногтями судорожно жестикулировали, пытаясь что-то объяснить, вымолить, остановить.
Я не понимал ни слова. Ничего не знал. Ничего, кроме того взгляда.
Я снова посмотрел на девочку. На её широкие, полные ужаса глаза. И мои пальцы, сжимавшие древко копья и её хрупкую шею, сами собой… разжались.
Копьё, получив свободу, медленно пошло ко дну. А вместе с ним в моей голове с глухим стуком снова опустился тяжёлый занавес. Сознание, только что пробившееся к свету, снова погрузилось во тьму, унося с собой и ярость, и боль, и этот детский взгляд — последнее, что я помнил перед тем, как всё снова стало чёрным.
***
— Мы тонем! — в отчаянии взвизгнула Зёрнышко, глядя, как корма уходит под воду.
Это видели все. И так же понимали, что в воде они станут лёгкой добычей. Их разорвут за секунды.
Но дальше случилось нечто необъяснимое.
Когда русалки с торжествующим кличем ринулись к тонущей лодке, ламии вдруг… встали у них на пути. Они не атаковали. Они просто выстроились живым барьером, проплывая мимо, отгораживая своими телами хлипкое судёнышко и его пассажиров от острых копий. Русалки в ярости набрасывались на них, и завязалась новая схватка, но уже в стороне от лодки.
Потом кто-то сильный подхватил под руки выбившуюся из сил Ако и потащил к берегу. Кролик уже не сопротивлялась. Единственная мысль, туманно крутившаяся в голове: если уж решили её прикончить, пусть сделают это быстро.
Но удара не последовало.
А уже через несколько минут под её спиной оказался вязкий мокрый песок.
В ушах стоял противный писк, но вокруг царила почти нереальная тишина. Только шелест листвы где-то высоко над головой и ленивый шёпот волн, накатывающих на берег и раскачивающих какую-то старую, седую корягу.
Ако не успела разглядеть своего спасителя, как не успела поблагодарить. Однако спустя мгновение из воды вынырнули две ламии. Одна из них небрежно швырнула на песок Джейн. Мышь упала на четвереньки и тут же зашлась мучительным кашлем, выплёвывая воду. Следом приземлилась Катуси, мокрая и перепуганная, но, в отличие от мыши, она тут же рванула подальше от кромки воды. Потом показалась третья ламия, тащившая тяжёлую ношу — бесчувственное тело хомяка. И, наконец, на берег вышла целая делегация. Четыре змеедевы волокли огромное, неподвижное тело Гриза, оставляя за собой на песке глубокую борозду и кровавый след.
— П-почему… — сорвался хриплый вопрос с губ Ако. Кролик была не в силах даже поднять голову, только смотрела, как один за другим её товарищи оказываются на суше. — Почему вы… помогли?
Одна из ламий, та, что, казалось, была старшей, презрительно сощурила узкие зрачки, но всё же ответила, шипя на своём языке:
— Кас-сара соми во ши, сакаса суруми Сарри.
— Я… не понимаю…
— Она сказала, что мистер Гриз выкупил ваши жизни, — послышался знакомый, мелодичный голос, — обменяв их на жизнь принцессы Сарри.
Все разом повернули головы и увидели, как из воды плавно поднимается Лаланэт.
У Ако от удивления аж рот открылся.
— Т-ты… жива?
— У медуз с русалками и ламиями — старый нейтралитет, — улыбнулась девушка, поправляя мокрую прядь волос. — Который, к сожалению, не распространяется больше ни на кого из сухопутных. Мне просто нельзя было вмешиваться.
— Фату ир дык. Камара! — резко произнесла старшая ламия и повернулась к воде, намереваясь уйти.
— Что… что она сказала? — поспешно спросила Ако.
— Она сказала, чтобы вы больше им не попадались. — перевела Лаланэт и сделала лёгкий реверанс.
— Стойте! — Ако неожиданно для себя рванулась с места, превозмогая дрожь в ногах. — Стойте!
— Кимаро? — прозвучал полный презрения голос змеи.
— Вы… Он… — кролик ткнула дрожащим пальцем в неподвижное тело Гриза. — Он умирает! Жизнь за жизнь, говорите?! Так сперва спасите его! Или ваш долг — такой же кривой, как ваши копья?!
Ламия и медуза переглянулись. Лаланэт после короткой паузы перевела слова Ако. Все замерли, ожидая вспышки ярости или просто ухода. Но вместо этого старшая ламия медленно вернулась. Она вынула из складок своего набедренника два крупных, тускло поблёскивающих шарика, похожих на гигантскую, обтянутую плёнкой икру, и с силой сунула их в руку Ако. Что-то коротко и неразборчиво прошипела, развернулась и ушла в воду, на этот раз не оглядываясь. Остальные последовали за ней.
— Что это? Что с ними делать? — растерянно спросила кролик, глядя на странные шарики в ладонях.
— Это бесплодная икра их королевы, — тихо сказала Лаланэт. — Первый — выдавить содержимое в рот. Вторым — обработать раны. Больше я ничего не знаю.
Кролик снова взглянула на медузу, и в её глазах читалась мольба.
— Это… это поможет?