Страница 5 из 160
Глава 2 - Неприятности с законом
К моему удивлению, повели меня не в дом старосты и даже не в трактир, где мог остановиться отряд, а на противоположный край селения. Именно там стражи разбили небольшой палаточный лагерь. Ничем особым он не отличался, всё было стандартно, как по уставу. Ряды палаток, место для отдыха животины и командирский шатёр. Туда меня и завели, где приковали к деревянной крестообразной конструкции, напоминающей букву «Х», оставив под присмотром четверых вооружённых големов.
В углу стояло пара пустых клеток с мисками и соломой, чуть дальше — дыба, а в противоположном углу — стол с развёрнутой картой и стулья. Ах да, ещё была жаровня, в которой, судя по всему, подогревались темы для разговора.
— Видимо, ваша дознавательница очень занятой человек, — вздохнул я спустя час. Естественно, големы оставались безмолвными. Им отдали приказ охранять — они охраняют.
Живот протяжно заурчал, намекая, что кабана стоило снять с вертела пораньше. О том, с какой довольной мордой его жрёт Плеший, даже думать не хочу.
Чуть попробовал подёргать крепления, вроде держат, но неуверенно. Конструкция явно не рассчитана на такого, как я, и при желании, наверное, даже с ней убежать смогу, но точно не под надзором этих четверых болванов.
Что насчёт дознавательницы, то она, скорее всего, ничем не была занята, а просто давала возможность мне немного промариноваться. Есть у них такая практика, чтобы пленный сам хорошенько в своих страхах искупался, а потом без лишней возни мягенького уже додавить.
И я, думается мне, оказался прав. Примерно ещё через полчаса шторка шатра отворилась, и внутрь вошла она.
Дознавательница. Её фигура, высокая и стройная, была облачена не в доспехи, а в нечто среднее между вечерним платьем и кольчугой причудливого кроя, отливающую тусклым багрянцем. Металл был искусно соединён с кожей, выкрашенной в тот же тревожный алый цвет: узкие вставки подчёркивали линию груди и талии. Странным решением мне показались вырезы по бокам юбки, открывающие вид на притягательные бёдра, обёрнутые в высокие ботфорты.
На плечах лежала накидка, напоминающая о плащах забытой эпохи, а голову венчал цилиндр с холодным стальным козырьком, бросающим лицо в тень. Из этой тени поблёскивал насмешливый, колкий взгляд, а ниже алели губы — яркие, словно свежая рана. Стройная, прекрасная и оттого ещё более опасная.
— Вышли. — прозвучал властный голос, и големы послушно повиновались.
Молодец! Если удачно подловить момент, то можно попробовать сбежать. Главное — до леса добраться, а там чёрта лысого они меня поймают.
Тем временем девушка подошла к столу, сняла головной убор, лёгким взмахом головы распустив черные длинные волосы, и какое-то время молча разглядывала карту.
— Гриз, значит.
— О как… Я думал, вы меня не заметили. — съехидничал в ответ. Меня очень трудно не заметить.
Она выдвинула стул и мягко приземлилась на него, закинув ногу на ногу и состроив милейшую улыбку. Вам когда-нибудь улыбалась змея? Вот примерно такая у неё была улыбка. И бёдра… Ох, мать, какие у неё были бёдра…
— Долго мы вас искали, мистер Гриз. — проворковала дознавательница.
— Могу предположить, что плохо искали, потому как я не особо прятался.
— Правда? Убежали от нас на самый край империи, можно сказать, на границу. Неужели решили в лесное царство податься?
— А если бы и решил, то что?
— Измена родине, мистер Гриз, — она слегка махнула рукой. — Тяжкий грех. Но раз уж мы вас поймали, то может вы наконец расскажите, зачем убили своих товарищей? Целый гарнизон трупов! Говорят, страшное было зрелище. — девушка нарисовала на лице ужас и покачала головой.
— Я никого не убивал.
— Зачем тогда сбежали? — я собирался ответить, но она меня перебила. — Ладно, я всё понимаю. Испугались, что убийства повесят на вас и казнят. Так оно и случится. Но может расскажите вашу версию? Как так вышло, что из сотни новобранцев выжили только вы?
— Нечего рассказывать. Я лёг спать, а когда проснулся, все были мертвы.
Насмешливый взгляд дознавательницы безошибочно свидетельствовал о том, что она не поверила ни единому моему слову, и, надо признать, поступила абсолютно правильно. Даже я сам не до конца отдаю себе отчёт в том, что же произошло тогда на самом деле.
В нашей части несли службу как отпрыски знатных семейств, так и выходцы из менее состоятельных сословий, и очень часто, пользуясь своей безнаказанностью, первые откровенно издевались над вторыми. Находились даже те, кто осмеливался приставать ко мне, пытаясь спровоцировать на конфликт. Ещё бы — одолеть такого здоровяка! После этого можно было бы целый год бить себя в грудь кулаком и хвастаться перед дамами своими мнимыми подвигами. Я постоянно становился объектом насмешек, колкостей и жестоких шуток, но сносил всё это как мог, хоть и огрызался порой, но весьма сдержанно, ибо прекрасно понимал разницу в силе. Я легонько толкну, а его по плацу размотает, отвечай потом. Тем не менее, однажды это всё-таки произошло.
Друзей у меня там не было, если не считать одну единственную девушку по имени Мария. Рыжеволосая, веснушчатая, невероятно живая и добрая, она была слишком светлой для того мрачного места. Как-то раз эти твари решили над ней поиздеваться, заманив в подсобное помещение с гнусными намерениями. Когда же я зашёл туда, то увидел бездыханное тело Марии и трёх ублюдков, стоявших над ней.
— Если ты кому-нибудь расскажешь… — прошипел один из них.
Но я не рассказал.
Это последнее, что сохранила моя память. Дальше — всё погрузилось в кровавый туман. Я очнулся лишь тогда, когда от всего лагеря осталось лишь месиво из плоти, крови и обломков. Так что, возможно, я действительно причастен к гибели этих новобранцев, хотя и не всей сотни — лишь девяносто восьми.
— Во-о-от как… — пропела Селестия, поднялась и подошла ко мне, разглядывая меня своим цепким взглядом. — Что ж, мистер Гриз… — Какие же у неё губы. Как она, блин, ими шлёпает, интересно и очень увлекательно. — Признаюсь, сначала я хотела вас просто казнить.
А походка… Слегка покачивает бёдрами, извивается, как змея…
— Приглашаю вас на свидание. — неожиданно вырвалось у меня.
Дознавательница так и замерла с открытым ртом и на полуслове. Кажется, я её сломал.
— Извините… Оно само как-то, — пробасил я.
Её алые губы сложились в снисходительную улыбку.