Страница 37 из 160
Внимание также привлекал чудный веер за её спиной, который то складывался, стелясь, но не касаясь самого пола, то раскрывался в настоящий пожар. Длинные перья с «оками», похожими на всевидящие сине-зелёные глаза, мерцали и переливались, повинуясь каждому движению её бёдер. Они то смыкались за её спиной сияющим щитом, то с шелестом, похожим на вздох, рассыпались вокруг, окутывая её дымкой радужного сияния.
Её тело изгибалось в ритме томной, гипнотической музыки, исходившей от граммофона с рупором. Каждый жест был исполнен животной грации и волевой силы, но во всём её существе читалась пленённая ярость. Глаза, подведённые чёрным, горели изнутри влажным, горьким огнём. А на её лебединой шее, столь же гордой и гибкой, как и всё её тело, виднелся туго затянутый бархатный ошейник с массивным золотым бубенчиком, который звенел при каждом её движении — назойливым, унизительным аккомпанементом к её пленённой страсти. Она не просто танцевала. Она горела на костре чужих взглядов, ослепительная, дикая и пойманная.
И в этот момент наши глаза встретились. Каждый её оборот, каждое движение сопровождалось этим контактом. Мне начало казаться, будто она танцует только для меня и нет никого в этом городе кроме нас.
— ГРИЗ!
Внезапно мою щёку обожгла пощёчина, вырвавшая меня из сладкого транса.
— Ты чего? — тряхнул я головой, пытаясь вернуться в реальность.
— Я чего? — язвительно усмехнулась крольчиха. — Ты тут чуть ли не слюной давишься, а я, значит, чего. Ха!
— Ничего я не давился.
— Давился-давился, — закивала она, гаденько ухмыляясь. — Такой здоровенный, а попался на фокусы павлиньей жопы.
— На какие фокусы?
— Ну! Способность у павлинов такая. Они задом крутят, а у тебя шарики за ролики заезжают. — Постучала она пальцем по виску. — Ты про способности магозверей не слышал что ли?
— Слышал. — Кивнул сначала утвердительно, а затем замотал головой из стороны в сторону. — Но не видел.
Признаться, как-то об этом даже не задумывался. Вот был у нас в деревне Семён, и рисовал он прям как боженька, и что теперь? Думать о нём всё время? Нет, конечно! Так и про способности эти…
— А у тебя какая способность? — Взглянул я на Ако. — Острый слух?
«Трахать мозг», — услужливо подсказал внутренний голос.
— Хех, острый слух — это стандарт для любого кролика. А у меня — ловкие ноги! — Подняла она пальчик и вздёрнула носик. Важная, капец просто.
Я аж хрюкнул.
— Ловкие ноги?
— Чего ты смеешься? Не веришь? Я с земли могу на крышу этого дома запрыгнуть! А с разбега пятнадцатиметровую яму перемахнуть! Вот!
Я поднял взгляд наверх. Дом, к слову, был невысокий, два этажа примерно, и тем не менее… А пятнадцать метров — это вообще очень серьёзное заявление, такое сразу доказывать надо.
— Потом покажешь.
— Пха! Да легко! Как только освобожусь от тебя, так на прощанье продемонстрирую свою непревзойденную ловкость и грацию! А пока ты давай веди нас к своему колдуну. Терпеть эту хреновину на своей шеи уже сил нет.
В общем, мы продолжили наш путь и вскоре завернули в ма-а-аленький проулок. Он шёл между двумя улицами, прямо позади домов. Здесь труб было ещё больше, а шум от них стоял ещё громче. В основном жители использовали это место, чтобы выставлять ненужные вещи или мусор, который забирали специальные службы по ночам. Однако из-за этого самого мусора и влаги, что неизбежно лилась на землю с проржавевших коммуникаций, запах здесь был просто отвратительный, а воздух удушливый.
— Не трогай, — остановил я крольчиху, когда Ако хотел прикоснуться к одной из труб. В меня тут же вперился недовольный взгляд. — Она может быть очень горячей. Не стоит рисковать.
Ако ещё раз взглянул на трубу, а затем, после недолгих раздумий, всё же убрала руку.
— В каком-то странном месте живёт твой колдун. Не, я, конечно, понимаю, колдуны они такие… Тёмные башни, пещеры, подвалы… И всё же… Почему нельзя поселиться в каком-нибудь комфортном жилье?
— Да в обычном месте он живёт. Просто мы зайдём не с парадного входа, чтобы никто нас не видел, а с чёрного. Скорее всего, в ближайшие дни из Сосновки придёт ориентировка на наш розыск, и мне бы не хотелось его подставлять.
— А-а-а… Понимаю. Логично.
Спустя ещё десять минут блужданий по мрачному переулку, и мы наконец добрались до нужной двери. Оставалось надеяться, что я ничего не перепутал и это правильный адрес. Хотя Густав мог вообще куда-нибудь уехать или помереть вовсе.
Тяжело вздохнув, постучался три раза. Не знаю почему три. Просто захотелось постучаться три раза.
Ако встала рядом, я чуть пригнулся, чтобы меня было лучше видно.
Дверь не открывалась.
Мы с кроликом переглянулись, и я снова постучал. Да, опять три раза.
— Может, никого нет дома?
— Может.
— Может, он умер?
— Может.
— Может, переехал… — не унималась крольчиха.
— Может, — терпеливо отвечал я.
— Может, ты адрес перепутал…
— …
Не получив ответ на последний вопрос, Ако состроила ехидную морду и покосилась в мою сторону.
Сучка.
И в этот момент дверь резко отворилась. Настолько резко, что мы с кроликом аж вздрогнули от неожиданности.
На пороге стояла строгого вида горничная, и первое, что бросилось мне в глаза, — серые волчьи уши на голове. Просто два шерстяных адских треугольника.
Впрочем, мы, похоже, на девушку не произвели ровным счётом никакого впечатления. Она неспеша окинула нас абсолютно флегматичным взглядом, после чего тихо заговорила.
— Огромных размеров мужчина и девушка-кролик, — тут она пару раз шмыгнула носом и добавила. — Похотливая. — Ако аж крякнула. — Стоят у чёрного входа… Необычно.
— Чё это я похотливая?! — Ако пошла разбираться, но я быстренько схватил её за шиворот и поставил позади себя.
— Прошу прощения, мы ищем Густова Хиггинса. Он здесь живёт?
Волчица слегка откинула голову назад, чтобы смотреть мне в глаза, но как бы не вверх, а чтобы вперёд, но мне в глаза. Странная дама, в общем. Она пару раз хлопнула ресницами и снова заговорила своим тихим, сонным голосом.
— И я здесь живу.
— И Густав? — на всякий случай уточнил я.
— И Густав, и я.
— Э-э… Мы можем его увидеть?
Ожидал услышать какой-нибудь ответ, но вместо ответа девушка внезапно захлопнула дверь. Ещё и на замок закрыла.
Я, если честно, немного растерялся от такого поворота.
Но это был не конец.