Страница 36 из 160
— Бывал. Знаю, — снова последовал лаконичный ответ. Я всем видом показывал, что разговоры не приветствую, но он всё что-то строчил и тянул время.
«Ну пропусти ты нас, чёрт возьми!»
— В принципе… — наконец протянул он, закрепив ручку на планшете. — В принципе, всё. Хотя… Нет, постойте. Останьтесь здесь, я сейчас вернусь.
Мы с Ако переглянулись. Крольчиха явно нервничала, да и у меня на душе было неспокойно. Инстинктивно я начал прокладывать пути к отступлению. Двое стражников с алебардами проблем не составляли — разрублю одним взмахом топора. Но вот пушки на стенах и, что хуже, снайперы с их окулярными винтовками — это уже серьёзно. Первые разнесут нас в клочья, а вторые с шестисот метров легко снимут яблоко с головы. А при желании, коего у них хоть отбавляй, — и саму голову.
Стражник вышел из будки КПП меньше чем через минуту, и, как выяснилось, дело было вовсе не в ориентировке.
— Хех, уже две недели тут валяется, — усмехнулся он, протягивая мне розовый ошейник с золотистым бубенчиком и таким же розовым поводком. — Думаю, вашей рабыне он пойдёт куда лучше.
Ако уставилась на это розовое недоразумение, как кролик на удава, и всем своим видом принялась транслировать: «Надень это — и умрёшь».
— Благодарю, — сухо ответил я, принимая злополучный аксессуар. — Мы пойдём, если вы не против.
— Как же без примерки? Давайте! Я тоже хочу посмотреть, как это смотрится на милашке.
К нему тут же подошли ещё трое стражников, подхвативших «весёлую» идею. Выражение лица Ако в тот момент можно было описать одним ёмким словом, а её щёки пылали таким огнём, что, казалось, подожгут воздух.
— Повернись, — тихо скомандовал я, молясь, чтобы она не ляпнула стражникам всего, что думает об их родословной и личных предпочтениях.
Ако развернулась ко мне лицом, вонзив взгляд в мою переносицу. Я расстегнул старый ошейник, освободив её шею, и после секундной паузы, мысленно извинившись, застегнул новый. Он сидел теснее, слегка сдавливая горло.
«Бубенчик ещё этот...»*
Я, конечно, не сказал ей этого вслух, но розовый ошейник и впрямь смотрелся на ней... хорошо. Чёрт бы его побрал.
— Ну разве не прелесть? — просияв, заключил стражник. — Если с вашим заказчиком что не срастётся, я готов заплатить за неё вдвое, а то и втрое дороже!
— Учту, — кивнул я, разворачиваясь и направляясь вглубь города, в надежде, что этому сурикату в форме больше не взбредёт в голову нас развлекать.
Итак, мы оказались в городе. Помню, как впервые попал в Краевград ещё деревенским мальчишкой — он тогда потряс меня до глубины души. Сейчас же город встречал нас приглушённым гулом, исходившим отовсюду: из крепостных стен, из-под каменной мостовой и даже изнутри домов. Куда ни глянь — всюду сплетались медные трубы, по которым, словно кровь по венам, текли вода, мана-пар и газ. Что-то питало механизмы, что-то давало свет, а что-то обогревало жилища.
Ако людей не любила, но город, похоже, вызвал у неё жгучий интерес. Крольчиха вертела головой на все триста шестьдесят, разглядывая отделанные медью фасады и их украшения в которых часто мелькали различные механизмы и шестерёнки. Особенно её привлекали цветастые вывески с мана-подсветкой.
Её пугало такое обилие людей, но вместе с тем и манило. Ако, не скрываясь, изучала вычурные платья горожанок и строгие костюмы мужчин, подмечая, как они движутся, здороваются, ругаются или обмениваются любезностями. Говорила, что вроде бы всё так же, как у магозверей, но в то же время — совсем иначе.
Самоходные экипажи, впрочем, её не впечатлили.
— Слишком громкие! — фыркнула она. — Ни за что бы в такую тарахтелку не села!
И, предвосхищая мой вопрос, тут же добавила:
— Даже если бы заплатили! Ужасные громыхалки! Слушай, Гриз…
— Что?
— А ты на таких катался?
— Нет. Я даже на лошадях не ездил.
— А лошади-то чем провинились?
— Не по размеру. Сам иди, да ещё коня между ног таскай.
— Кх… понимаю, — хихикнула крольчиха, прикрыв ладошкой рот, но тут же переключилась. — Чёрт… Как же душит эта штука… Гриз, долго ещё идти? Хочу снять!
— Потерпи. Немного осталось.
После всего пройденного — это сущие пустяки.
Ако шумно выдохнула, набрав перед этим полную грудь воздуха.
Мы шли по улицам, и не только Ако разглядывала прохожих. Люди в ответ пялились на нас. Кто-то засматривался на изящную крольчиху, другие с опаской косились на меня. Мои шкуры, густая борода и богатырские плечи, видимо, напоминали им варвара из страшных сказок. Переубеждать их у меня не было ни малейшего желания.
— О! — внезапно встрепенулась Ако, когда мы свернули в переулок. — Я слышу музыку!
— Музыку?
— Да, точно! Пойдём скорее!
— Подожди, нам не стоит… — начал я, но, разумеется, меня уже не слушали.
Ако пулей рванула вперёд, и мне пришлось следовать за ней, жалея о том, что не воспользовался поводком. Вскоре и я различил весёлый мотив, доносившийся из здания с крошечными арочными окнами. Окна и впрямь были малы, но зато вывеска… Вывеска была — глаз не отвести.
— «Ка-ба-ре Уот-кин-са», — прочитала Ако по слогам, водя пальцем по витиеватым неоновым буквам. — Кажется, у них там праздник.
Я как раз подошёл и заглянул в ближайшее окошко. Оно было крошечным, да ещё и плотная штора мешала обзору. Но в щель между складками ткани всё же можно было кое-что разглядеть. Ако припала к соседнему окну, и мы оба затаили дыхание.
В полумраке, пробиваемом лишь дрожащими лучами прожекторов, за столиками замерли мужчины в дорогих костюмах. Воздух был густ от дыма сигар, и оттого свет прожекторов казался ещё более осязаемым. Однако всех присутствующих, как и меня, интересовало то, что происходило на сцене.
А на сцене... Пылала она.
Это была не просто девушка-магозверь. Это было живое пламя в перламутре и шёлке. Под светом софитов её кожа отливала золотом и нежным перламутром, будто её посыпали измельчёнными самоцветами. Длинные ноги, сильные и изящные, выписывали в воздухе сложный, почти акробатический танец, заставляя ярусы короткой юбки из переливчатой ткани вздыматься и трепетать.
— Это павлин, — шепнула Ако, но я не слушал, засмотревшись чудным танцем.
Девушка совершала изящные движения, каждое из которых, казалось, вот-вот откроет вид на самое сокровенное и тайное, однако всё это был обман.