Страница 29 из 160
Между тем, топот усиливался. По ощущениям нечто должно вылететь на нас буквально через пару ударов сердца.
Три.
Два.
Упёрся ногой в землю, подогнул колени и приготовился
Один!
Я задержал дыхание и напрягся, ожидая мощного столкновения, но… ничего. Тишина.
— Какого... чёрта... — выдохнул я.
Ако высунула голову из-за моей спины, вглядываясь в молочную пелену. Но там и впрямь не было ничего. Топот прекратился, словно его и не было. Однако спустя пару секунд тишину разорвал пронзительный, истерический смех. Он кружил над нами, словно стая невидимых летучих мышей, а затем также резко смолк.
Мы ещё немного постояли в напряжённой позе, но так ничего и не дождавшись, снова опустились на землю между кострами.
— Проклятая ведьма! — тихо пробубнила Ако, прижимаясь ко мне спиной чуть сильнее.
Стоило нам на секунду расслабиться, как мерзкие шорохи вокруг лагеря возобновились с новой силой. У меня мелькнула мысль о дежурстве по очереди, но я тут же её отбросил. Не знаю, как насчёт крольчихи, но мои собственные инстинкты попросту не дадут мне сомкнуть глаз.
***
Так прошла ночь. Неизвестный топотун возвращался ещё несколько раз, заставляя нас подрываться с места в полной боевой готовности, потому как спокойно воспринимать несущуюся на тебя огромную массу не пойми чего очень трудно, я бы сказал, невозможно. Однако, кроме него, хватало других глюков, которых мы также не видели, но чувствовали, что они рядом, а они, в свою очередь, не стеснялись об этом рассказывать самыми разными способами.
— Гриз, — я почувствовал, как Ако толкает меня локтем в спину. Её голос был хриплым от усталости. Впрочем, и мои веки наливались свинцом. — Гриз, я есть хочу. У тебя есть что-нибудь перекусить?
Есть хотелось до умопомрачения. Но сейчас было не время. Припасы нужно растягивать. Из всего съестного у нас оставался один-единственный заяц.
— Только мясо, — тихо пробормотал я, глядя вверх в надежде увидеть проблески рассвета.
— Я не ем мясо.
— Придётся есть. Другого у меня нет.
— Фу…
Тем не менее через пару часов туман начал потихоньку рассеиваться, и вскоре наступило долгожданное утро, которое, к сожалению, не принесло с собой ничего хорошего. Вернее, принесло, всё же пропали ночные гости вместе с туманом, стало светло, лес вернулся в своё привычное безмолвное состояние, но вместе с тем мне и Ако дико хотелось спать, и мы бы, наверное, уснули, если так же сильно не хотели есть.
Примерно часов в девять, может, в десять, снова продолжили путь. Сегодня уже не срубал каждую попавшуюся под руку ёлку, потому как берёг силы. Ако тоже шла молча, беззвучно шаркая ногами по раскиданным на земле золотистым иголкам. День, казалось, длился вечность, и когда на небе появились первые признаки заката, я решил, что пора приготовить зайца. Готовить решил в котелке, залив в него остатки воды, чтобы помимо мяса получился наваристый бульон. Будем его тянуть, насколько хватит сил.
— Может, где-нибудь завалялась хотя бы маленькая морковка? — с тоской в голосе спросила Ако, глядя, как я свежую заячью тушку.
Покачал головой, но всё же на всякий случай ещё раз пошарил рукой в рюкзаке и, кажется, что-то даже нашёл. Маленькую луковицу, если быть точнее, которую я тут же продемонстрировал крольчихе.
— Будешь?
Ако скривилась, но взяла. Немного повертела в руках, понюхала, а затем вернула.
— Только изжогу заработаю. — Девушка закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха, а затем выдохнула. — Попробую кору погрызть, может, поможет.
Вообще, я слышал, что кролики с голодухи могут и дерьмо своё съесть, но решил промолчать об этом и не обострять ситуацию.
— А мяса ты погрызть не хочешь?
Отказ прозвучал почти сразу. Но почти сразу, а не сразу сразу. Я в этой короткой паузе увидел возможность сделать из Ако нормального человека.
— Ладно.
Похлёбка готовилась недолго, однако за это время небо окончательно окрасилось в оранжевые тона. В свою очередь это значило, что нам скоро снова нужно будет вставать на ночёвку, но сперва…
— Готово. — Произнёс я, открывая крышку. Живот аж скрутило от предвкушения. Обычно стараюсь сделать блюдо как можно интереснее: добавить трав, специй, каких-то овощей, иначе мне просто скучно. Однако сегодня выбор был невелик, да и жрать хотелось больше жизни, а потому даже такой пресный бульончик выглядел весьма заманчиво.
Ещё раз поднял взгляд на Ако, крольчиха, наоборот, отвернулась. Видимо, не хотела смотреть, как я ем.
Но ничего, голод, как говорится, не тётка. Подцепив бёдрышко, достал его из котелка и протянул крольчихе.
— Держи.
— Что? — Ако удивлённо захлопала глазами. — Я же сказала…
— Ешь! Тебе нужны силы, а для этого нужно есть. Давай через не хочу и через не могу.
Ако закусила губы, сморщилась, пару раз хлопнула глазами, но бёдрышко всё-таки взяла, однако есть не спешила. Поднесёт к губам и снова убирает.
— Да хватит его рассматривать! Берёшь за хрящик и а-ну его зубами вот так! — Показал на своём примере, как именно.
М-м-м… Чёрт его дери, даже обычная варёнка с голодухи на вкус просто божественна!
— Я не рассматриваю, а собираюсь с духом! Мне такое впервые! Кролики не едят мясо, если ты забыл! — возмутилась она, сверкнув взглядом из-под нахмуренных бровей.
Её возмущение натолкнуло меня на мысль.
— А ты возьми и забудь, что ты кролик.
— Как это? В смысле — забыть?
— Вот так и забудь. Представь, что ты волк. Волки что, собираются с духом, чтобы укусить? Нет. Они рычат и впиваются клыками в жертву.
— А ещё срут в чужие сумки, — хихикнула Ако.
— Ну, это я тебя не заставляю делать. Главное — поесть. Нацелься, разозлись и укуси. Победи этого зайца. Не дай его смерти пропасть даром, — выложил я свой последний козырь.
Честно говоря, я никогда не понимал таких предрассудков. Голодный? Ешь. Не ешь? Значит, ещё не голоден. А уж если по-настоящему проголодаешься — и кору грызть начнёшь.
Тем временем Ако снова поднесла заячью ногу к губам, и на её лице развернулся целый спектакль эмоций: сначала лютая ненависть, затем растерянность, сомнение, робкая уверенность и, наконец, решимость. Крольчиха прижала уши, картаво прорычала и вцепилась зубами в мясо. Через мгновение она уже, зажмурившись, быстро-быстро пережёвывала первый кусок.
— Во-о-от! Молодец! — похвалил я её. — Ну, как?
Ако с трудом проглотила и наконец открыла глаза.
— Терпимо. Но вроде есть можно. Ничего особенного.