Страница 26 из 160
— Ну что же ты, Гриз, не слушаешь свою подругу? — внезапно раздался весёлый и дружелюбный голос незнакомки в сарафане прямо передо мной.
Резко дав по тормозам, проскользил пару метров по хвойному ковру и остановился, на ходу вытаскивая топор из-за спины.
— Может, всё-таки стоит послушать Ако, а, Гриз? — улыбнулась чертовка, склонив голову набок. К слову, корзинка с моим зайцем всё так же была у неё в руках. — Если хочешь, то я и тебе яблочко дам. У меня ещё есть.
— Гриз, послушай её. — мурлыкнула Ако.
— Да-да, послушай меня.
В этот момент снова налетел ветер, вызывая шум деревьев. Было чувство, что они все вместе пытаются меня уговорить остаться. Сбивают с толку и подгоняют.
Какой-то бред.
Если эта пакость хочет драки, то пусть дерётся! Но нет же, надо сперва с ума свести!
Я закрыл глаза. Меня раздражал этот шум. Бесконечный шум. Сейчас меня бесил голос Ако, бесила улыбка незнакомки вместе с самой незнакомкой, вся ситуация в целом меня раздражала до зубного скрежета. Мне нужно было просто перейти лес, и я сделал всё как было сказано.
— Останься, Гри… — завела свою шарманку улыбчивая незнакомка по новой, но я её прервал. Из меня вырвался громоподобный рёв, после которого даже ветер перестал выть.
— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — Рука до хруста костей сжала обух топора, а взгляд буквально врезался в девушку передо мной. — Кем бы или чем бы ты ни была, я тебя предупреждаю…
Незнакомка улыбнулась ещё, словно мои угрозы и предупреждения для неё ничего не значили.
— И что же ты сделаешь, Гриз?
Ответом был молниеносный удар. Топор с такой силой рассек воздух, что перерубил ствол соседней ели в одно мгновение. Дерево с оглушительным хрустом и воем рухнуло наземь.
— А что это ты больше не улыбаешься? — хмыкнул я, и мой голос хрипел от ярости.
— Ты хоть знаешь, сколько здесь похоронено лесорубов, Гриз? — Её голос стал холодным, как лёд. — Знаешь, сколько корней питались их телами, пока не высосали из них все соки?
— Мне плевать. Но знай: это был удар левой. А есть ещё правая. И топоров у меня два. Я не хочу тебе зла. Отпусти нас, и мы разойдёмся мирно. Но если доведешь... — Я сделал шаг вперёд. — Поверь, тебе не понравится, когда я выйду из себя.
Улыбка на лице незнакомки не просто исчезла. Она стёрлась, словно её и не было, оставив после себя гладкую, безжизненную маску.
— Лесорубы, — её голос больше не был дружелюбным или даже холодным. Он был пустым, как эхо из глубокого колодца. — Они тоже думали, что их сталь сильнее древнего леса. Их кости теперь гниют здесь, а их топоры... Их топоры ржавеют в земле.
Она сделала шаг вперёд. Ветер, затихший после моего рёва, снова зашевелился, но на этот раз он не шумел в ветвях. Он исходил от неё самой, шелестя полами её сарафана и разнося запах влажной земли и гниющих листьев.
— Ты вошёл в этот лес с почтением и соблюдением традиций, а потому я предлагаю тебе компромисс и даже прощу смерть этого древа, — она кивнула на срубленную мной ель. — Но только если к этому зайцу, — её рука достала из корзинки маленькую пушистую тушку. — Добавится кролик. Ты оставишь свою подругу здесь. Я позабочусь, чтобы ваш недуг тебя не беспокоил, и отпущу с миром.
— Нет, — твёрдо ответил я.
— Подумай хорошо, Гриз. Тебе незачем ум…
— Нет, — перебил её. — Никакого торга. Твой лес в обмен на нас, иначе я тут всё разнесу.
— Это последнее пред…
И снова я не дал договорить. Молниеносный бросок, и мой топор даже не срубает, а скорее сносит очередную ёлку.
— Ещё одно такое предложение, и наш разговор закончится.
Тут внезапно вмешалась Ако. Крольчиха обняла мою ногу, прижалась к ней щекой и опять запела про то, как хорошо нам здесь вдвоём будет. Правда, пела недолго. Одного моего подзатыльника хватило, чтобы она обмякла и пошла рассматривать землю с очень близкого расстояния. Можно сказать, в упор.
— Мне нужна её магическая сила, Гриз. Нужна для защиты этого леса. А тебе она зачем нужна? Чтобы справить свою нужду? Утолить жажду похоти?
— Неважно, зачем она нужна мне. Кролика ты не получишь, и если всё сказала, то будь добра, нарисуй нам, пожалуйста, тропинку до Краевграда, и мы расстанемся.
Белоснежка зло фыркнула и усмехнулась.
— Вижу, что сейчас на диалог ты не настроен. Что ж… спрошу через пару дней. Может, ты передумаешь.
С этими словами ведьма буквально провалилась сквозь землю. Я в свою очередь не постеснялся, подошёл к тому месту, где она стояла, и немного потопал ногами, чуть попрыгал и даже топором рубанул. Была каверзная мысль поссать сверху, но здравый смысл, воспитание отца и капелька совести меня всё же переубедили. Хотя очень хотелось.
Вместе с исчезновением незнакомки в белом сарафане лес снова затих. Ветер перестал выть и тревожить деревья, а они прекратили осыпать землю иголками. Я не спешил прятать топоры и какое-то время озирался по сторонам, ожидая какого-нибудь подвоха, однако ничего не происходило. Тишина, да и только.
Зуб даю, эта падлюка дорогу путать будет и голодом морить. Но и я без дела сидеть не собирался. Во-первых, правило «ничего не есть» отменяется, хотя провизии немного — придётся экономить. Во-вторых, пизда всем ёлкам. Я снесу здесь каждое сраное дерево, которое попадётся у меня на пути, пока эта тварь не образумится. В-третьих…
— В-третьих… — мой взгляд упал на Ако. Она всё ещё усиленно рассматривала землю. — Ако… Ако, проснись. — Я легонько потряс её.
— Мням-мням-мням… Мама, можно мне ещё пирожок с капусткой? — прозвучал сонливый голосок.
Перевернув её на спину, заметил счастливую улыбку на лице кролика.
— Хех, наверное, что-то хорошее снится. — Хмыкнул я. — Очень жаль!
С этими словами прописал ей звонкую пощёчину, от чего кролик вздрогнула и тут же уселась на жопку, уставившись на меня своими в край охреневшими голубыми гляделками. А мне было интересно, отпустило ли её яблочная магия.
— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ?! — Сорвался на меня мгновенный поток брани, который резко оборвался. Как минимум по первым словам я смог определить, что дурман на неё больше не действует. А дальнейшая реакция говорила о том, что всё произошедшее ранее Ако прекрасно помнила. Сидит сейчас губами хлопает и таращится на меня. — Это… Это ведь правда?
— Ага. — Ухмыльнулся я.
— Ты… я… — Ако буквально начала вибрировать.
— Ага. — Моя улыбка стала ещё более гаденькой.