Страница 2 из 160
Тропинка всё дальше уводила её от родного дома, вглубь Бесконечного Леса. Его главной особенностью, помимо населявших его разумных магозверей, были Великие Деревья. Столетние исполины высились не меньше чем на сотню метров, а их стволы были так могучи, что в дупле одного такого дерева запросто мог бы поместиться целый дом Ако со всеми её братьями, сёстрами, да ещё и с гостями на праздник. И даже тогда бы не стало тесно! Кроны этих гигантов сплетались в сплошной зелёный купол, почти не пропускающий солнечный свет, однако благодаря причудливым светящимся травам, ночным цветам и мерцающим насекомым в лесу никогда не стояла кромешная тьма, а царил таинственный, волшебный полумрак.
В детстве Ако обожала бегать по лесным полянам. Пробежится, обернётся — и смотрит, как позади неё взлетают рои разноцветных бабочек и поднимаются целые облака ярко-голубой светящейся пыльцы.
«Эх, детство…» — вздохнула девушка, с любопытством разглядывая знакомые и одновременно незнакомые пейзажи. Никогда ещё ей не доводилось заходить так далеко.
Однако.
Спустя несколько часов путешествия Ако… снова вышла к резной арке на въезде в свой город.
— Не поняла… — пробормотала она.
Её бровка нервно дёрнулась, пальцы сжались в кулачки, а длинные уши угрожающе прижались к голове.
— Ладно… Посмотрим, кто кого.
Фыркнув, Ако решительно развернулась и зашагала в противоположную от города сторону — по той же самой тропе, по которой только что пришла.
Однако!
Ещё через несколько часов упорной ходьбы она вновь стояла перед теми же воротами. Те же резные узоры, тот же фонарь, и даже тот же стражник-выдра на посту.
— Да как же так?! — глаза крольчихи забегали из стороны в сторону, периодически останавливаясь на стражнике. Тот, заметив её, лишь протяжно зевнул и лениво помахал рукой, что в защитной кожаной рукавице действительно напоминала звериную лапу.
— Хватит! За мной! Ходить! — внезапно крикнула она, обращаясь не то к стражнику, не то ко всему миру.
Стражник аж вздрогнул и выронил алебарду. Бедняга и предположить не мог, что этот гневный крик был адресован не ему, а целому проклятому городу, который отказывался её отпускать.
Ако снова развернулась и зашагала по той же самой дороге, в ту же самую, казалось бы, сторону. Настроение было окончательно и бесповоротно испорчено. Если так пойдет и дальше, она рискует до смерти задолбаться путешествовать еще до того, как это путешествие хоть сколько-нибудь начнется.
Ако была вредной. Это была её основная, базовая, определяющая черта характера. Но кроме этой глобальной проблемы, у нее имелся еще один небольшой, но очень жуткий для лесного жителя недостаток. Тот, что в простонародье часто называют «топографическим кретинизмом в терминальной стадии».
И, к сожалению, никакие друиды, шаманы и даже все девять хвостов Кумихо не смогли бы это вылечить.
***
А между тем где-то далеко-далеко, но не так что уж слишком далеко, однако и не близко. На границе между империей людей и бесконечным лесом магозверей, вблизи рыбацкой деревни Сосновка, жил лесник Гриз. Лесником его прозвали не по призванию, а потому как жил он в основном в лесу. Боялись его местные, поскольку отличался Гриз своими богатырскими размерами. Три метра в вышину, два метра в ширину, руки как дубы, да и ноги не меньше. Щетина густая ещё в десять лет на лице начала расти, а к двенадцати и грудь покрыла.
Надоело ему страх в глазах соседей видеть, и попробовал он в военные податься. Отец говорил, что платят там хорошо, но как-то… не задалось. Причём настолько, что разыскивают его теперь имперские комиссары. Так он и очутился в лесу. Здесь его никто не боялся, никто не докучал. Только Плеший, волчара такой же огромный, как Гриз, иногда в гости захаживал, а в остальном тишина.
С этого места и начинается наша история.
Яркая луна взошла на небе, утонув в калейдоскопе серебристых звёзд. Где-то на вершине ели ухал филин, а вдалеке послышался протяжный, тоскливый волчий вой. Нормальный вой нормального волка, а не вот этого дебила, который сейчас из чащи на меня пялится и думает, что я его не вижу.
Огромный нож шустро скользил вдоль древесного ствола, сбривая лишние сучья. Стружки летели прямиком в костёр, заставляя пламя вспыхивать с новой силой. На вертеле готовился жирный кабан. Подозреваю, что именно его аппетитный аромат и приманил сюда Плешего.
— Проваливай, делиться не стану, — рявкнул я в чащу леса, туда, где в темноте горели два жёлтых глаза, и продолжил обтёсывать копьё. Назвать это копьём можно было лишь с большой натяжкой — обычная сосновая жердь с заострённым и обожжённым концом. Но для моей охоты и такого хватало. Метким броском мог и оленя насквозь прошить.
— Гр-р-р-р… — прозвучало в ответ. Сначала приглушённо, потом всё громче.
— Плеший… — я исподлобья бросил взгляд в сторону чащи. — Предупреждаю, не в настроении.
— Гра-р-р! — к рыку добавились харкающие и захлёбывающиеся звуки, и в следующее мгновение из-за деревьев вывалился волк. Огромный, с добрую кобылу. Шерсть — чёрная и жёсткая, торчащая во все стороны, клыки — что кинжалы, а глаза — будто отлитые из чистого золота. Правда, когда он вот так рычит, они у него косят в разные стороны, отчего он кажется ещё тупее, чем есть на самом деле.
Ползёт, сучий хер, в полуприседе, морду скривил — драться хочет.
Обычно ему пару раз бревном по башке дашь — и он успокаивается на недельку-другую. Но потом опять приползает. Рычит, хрипит, реванша требует.
— Бабу бы себе нашёл, глядишь, и поумнел бы, — хмыкнул я, глядя на его ужимки.
В ответ раздалось нечто среднее между лаем и похрюкиванием. Издевается, подлюка.
— Да-а… Мне бы тоже не помешала… — глубоко вздохнул я, не отрываясь от работы. — Где ж только в лесу её найдёшь? А в деревню выйдешь — так они все по домам прячутся.
Тем временем волчара дополз до костра и уселся на зад. Ноздрями шмыгает, на кабана смотрит, слюной давится. И рычит, паскуда, как будто это я к его костру пришёл. Только к огню подсел, сразу мокрой шерстью потянуло. Щас пасть откроет и начнётся «ыхы-ыхы-ыхы-ыхы», а там такой запашина, что все мухи вокруг дохнут разом.
— Да-а… — повторил я. — Бабу бы… Девицу-красавицу… Я б её любил. Такую знаешь… Добрую, милую… Дом бы построил, жили бы вместе, хе-хе… И чтобы персы такие были, чтоб жмакнуть приятно было, и жопа чтоб тоже… Я бы…
— Гр-р-чам-чам-ыхы-ыхы-чам-чам… — прочавкал Плеш, облизал свой большой чёрный кожаный нос и снова начал дышать сквозь зубы.