Страница 156 из 160
Матушка тоже что-то хотела сказать, однако крольчиха поняла, что нарушать этот момент не стоит. Берёза улыбнулась, прижав руку к груди, а второй утирая проступившие материнские слёзы.
— Эй! Молодёжь! — хохотнул Эд, привлекая наше внимание. — Там мать картофан с грибами пожарила! Пойдёмте пожрём что ли, хе-хе.
Мы с Ако отстранились друг от друга и удивлённо заморгали, силясь понять, где мы вообще, как долго тут стоят родители-кролики и что вообще происходит.
— Ну что ты?! — зашикала Берёза на мужа, тыкая его локтем в бок. — Промолчать не мог?!
— А что я? Есть надо! Сил набираться! Успеют ещё… Хе-хе…
Мне даже как-то неловко стало. Да и Ако, сообразив, что абсолютно голая, быстренько рукой одеялко так ыть-ыть на себя и потянула.
***
В общем, Ако проспала почти шесть дней. За это время не сказать, что многое произошло, но я успел поближе познакомиться с Эдом и, конечно же, с Берёзой. Она ж меня бинтами перебинтовывала и компрессы свои лечебные накладывала, поди тут не познакомься, ага… А сколько я историй из детства Ако услышал — у-у-у… Трогательные, милые и забавные. Да, забавные тоже были.
Мне особенно понравилась та, где Ако только начала взрослеть и получила свою способность «ловкие ноги». Эд в этот момент вообще ухахатывался, слушая, как его дочурка с низкого старта в потолок взлетала. А когда я рассказал, как Ако проделала нечто похожее в сарае у петуха, чуть балку потолочную башкой не пробила — кролика вообще порвало. Он хохотал так, что усы тряслись, а из глаз слёзы катились.
К слову, горелка у Эда оказалась шикарная. На третий день, когда мне стало лучше, старый кроль достал её, но с условием, что я ничего не скажу Берёзе. Мы сидели на заднем дворе, прячась за поленницей, и обсуждали жизнь, женщин и тяжёлую долю мужчины в этом мире. Берёза, как оказалось, прекрасно знала об этой горелке — она сама мне сказала, когда меняла бинты. Только головой покачала и вздохнула.
— Мужчины, — сказала она с такой интонацией, будто это всё объясняло.
А ещё у них очень, ОЧЕНЬ большая семья. Если честно, я хер его знает, как тут можно не сойти с ума с этой ребятнёй, часть которой уже успешно влетела в пубертатный возраст. Они бегали по дому, кричали, дрались, мирились, снова дрались, а потом все вместе набрасывались на меня с вопросами.
В общем… Это были не самые простые шесть дней в моей жизни.
Когда мы спустились за стол, Ако, естественно, уселась рядом со мной, Эд напротив. Было видно, что королю не терпится начать разговор — он дёргал ногой, барабанил пальцами, пристально смотрел на нас, поглаживая усы, но пока молчал. Видимо, ждал, когда Берёза принесёт обед и все рассядутся по местам.
Ако вручили стаканчик с каким-то отваром из чего-то-там — я не запомнил, из чего, только услышал, что он целебный. Нас в принципе обоих пичкали последние дни всем, что имело приставку «целебное».
Вскоре перед нами поставили тарелки с целебной картошечкой вместе с целебными грибами, салат — тоже целебный — и компот, после которого, по словам Берёзы, даже мёртвые из могил встают. Последнее она проговорила как-то скомкано, и я до конца не расслышал: встают там мёртвые или у мёртвых встаёт…
— Ну что, Ако? Рассказывай, — проговорил Эд официальным тоном, потирая усы, когда его супруга наконец оказалась за столом.
Моя подруга аж вздрогнула и заозиралась по сторонам.
— Ч-чего рассказывать?
— По поводу всего, — продолжила за своего супруга Берёза. — Гриза мы уже послушали. О чём он думает и чего хочет — знаем. А теперь хотим послушать тебя.
— Ты уж прости, дочь, — более спокойным голосом заговорил Эд. — Но когда Гриз тебя спасал, то таких делов наворотил… В общем, идти ему надо. Ничего страшного, конечно, не случится, если вы останетесь, и всё же лучше вам место поспокойнее подыскать. И, боюсь, выбирать тебе надо сейчас: чего ты хочешь. Пойти с ним или же…
Рука Ако неожиданно упала на мою и сжалась с такой силой, что я невольно поморщился. Прошло несколько ударов сердца, когда кролик вновь расслабилась. Она глубоко вдохнула, выдохнула и начала говорить спокойным, но уверенным голосом. Я бы даже сказал, официально.
— Мама, отец, — перевела она взгляд с Берёзы на Эда. — Мои дорогие родители. Я люблю вас всем своим сердцем. Люблю этот дом, своих братьев и своих сестёр. Я глубоко благодарна вам за всё, что вы мне дали и что для меня сделали. Но… — она запнулась, набрала воздуха в грудь. — Мне пора идти дальше. Я…
Ако посмотрела на меня, а я на неё, ожидая её решения.
— Я отправляюсь с Гризом. Куда бы он ни пошёл — я буду рядом с ним. Куда бы ни завела судьба нас двоих — я верю, что мы со всем справимся. Будем вместе. И будем счастливы. И…
Берёза внезапно всхлипнула, прервав речь Ако.
— Мама?
— Да… — махнула она рукой и вообще разревелась. — К-кушайте… картошечку… Я сама… готовила.
И ещё сильнее заревела.
— Ну всё! Всё! Хватит тут нюни разводить! Ох уж эти бабы, да, Гриз? — хохотнул Эд, хотя было видно, что и он сейчас слезу пустит. — Может, горелочки? — посмотрел он на меня.
— Ой, да неси уже свою горелочку! — опять махнула рукой Берёза. — Все вместе выпьем!
Мы сидели до самого вечера. Пили, ели… После горелки пошла ещё горелка вприкуску с мёдом и сыром. Потом ещё… В общем, натрескались как надо. Родители Ако то смеялись, то плакали, а я невольно поймал себя на мысли, что, кажется, нашёл семью. Странную, забавную, но заботливую и любящую. В какой-то момент я понял, что они перестали обращать внимание на мои размеры. Да и я сам, трудно поверить, перестал на это смотреть. Будто я был такой же, как они. Не большой, не маленький — а прям такой же.
Звучит глупо, правда? Но вы даже не представляете, насколько это дорого для меня. Это ощущение было бесценным.
Когда-то кумихо отобрала это у меня, но я сумел найти это вновь. И больше никогда не потеряю. Клянусь — буду биться до самого конца и не отдам никому.
***
Спустя пару дней, когда Ако и я окончательно пришли в себя, мы решили отправиться в путь. Как обычно — налегке, с небом над головой и землёй под ногами. Однако всё пошло немного иначе.
— Гриз, пойди сюда! — услышал я голос Эда за стеной, где проходила уличная дорога.
Я вышел за ворота и увидел, что кроль стоит рядом с небольшой тележкой, запряжённой осликом.
— Что случилось?
— Знакомься! — указал Эд на ослика. — Это Иннокентий. Иннокентий — это Гриз. Гриз — это теперь твоя телега. А Иннокентий вызвался вам помогать её тащить.
Я аж немного растерялся.