Страница 155 из 160
Глава 42 - Эпилог
Ако проснулась далеко не сразу. Её сознание длительное время блуждало где-то на границе реальности и сна. После ядрёной дозы экстракта черноплодной ягоды организму требовалось время и покой, чтобы прийти в себя. Тем не менее, всё, что требовалось, — всё это у него было.
Сначала очнулось одно ухо. Встало, покрутилось, прислушиваясь к окружающему миру. Потом, будто убедившись, что опасности нет, толкнуло второе. И вот уже два локатора исследовали местность на наличие посторонних звуков, путешествуя то к одной стороне подушки, то к другой.
— Защищайся, проклятая лисица!
— Сам ты проклятая лисица! — донеслись с улицы знакомые детские голоса, за которыми последовал деревянный перестук.
Тр-р-р-р! Ту-ту-у-у-у-у-у!
Ушки повернулись в другую сторону, откуда доносилось шкворчание и звон посуды. Тут уже без носа было никак не обойтись. В общем, носик Ако тоже проснулся и доложил, что пахнет жареной картошечкой с грибочками. А ещё огурчиками и помидорками. И вот прям так — нюх-нюх-нюх — потянулся к соблазнительному аромату, когда внезапно по нему прилетел жёсткий, резкий и горький запах, от которого хотелось забиться в самый дальний угол или вообще потерять обоняние. Однако и в нём было что-то знакомое. Что-то, что она уже чуяла раньше, но никак не могла вспомнить.
И в этот момент на фоне столь привычных звуков выделился ещё один.
— Хр-р-р… Пф-ф-ф… Хр-р-р-р… Пф-ф-ф… Хр! — резко оборвался он на особенно громкой ноте. А затем также спокойно продолжился. — Пф-ф-ф…
Ако открыла глаза и сначала даже не поверила в то, что видит.
А видела она потолок своей комнаты. Самый обычный, ничем не примечательный потолок, если не считать того, что это был потолок в её комнате и в её доме. Каждая трещинка, каждое пятнышко, даже те три, которые напоминали кривую пёсью морду, — всё было на своих местах. Память тут же нарисовала всё, что с ней случилось за последние дни: весь ужас, всю боль, всё отчаяние. И оттого видеть этот абсолютно банальный потолок было не только приятно, но и в высшей степени удивительно.
— Хр-р… Пф-ф-ф… — вновь привлёк её внимание странный звук, похожий на храп.
Девушка поморщилась, моргнула пару раз в попытке прогнать остатки сна — голова всё ещё была ватной — а затем попыталась её повернуть. С трудом получилось, и она наконец увидела, кто так нагло храпит у неё в комнате.
И тут всё сразу встало на свои места.
Конечно же, это был Гриз. Он сидел, скрестив ноги, прислонившись к стене, и спал.
Весь в бинтах.
Боже, да на нём целого места не было — одни сплошные бинты! Пальцы в бинтах, руки, плечи, туловище и даже голова. Только рот не был закрыт и глаза, да и то… Один подбит. Опух так, что аж не открывается. Отсюда и был этот странный резкий запах. Это же мамины чудодейственные травяные компрессы! Когда Ако была маленькой и плохо рассчитывала силы, она часто билась головой о потолок, потом обычно носом об пол и ко всему прочему драла коленки. Мама часто делала такие компрессы.
Ако закусила губу, чтобы не всхлипнуть, не разрыдаться и не разбудить его. Внутри что-то больно защемило. Будто сердце ножом полоснули.
«Он пришёл за мной. Он пришёл! Это был он! Но почему?! А имеет значение? Но ведь проклятия нет! Но он пришёл. Почему?! А какая разница? Он пришёл! Да. Крот говорил, что чудо не случится! Что хорошего не будет! Но оно случилось! Чудо произошло!» — роились мысли в её ушастой голове.
И в этот момент взгляд Ако снова упал на подбитый глаз Гриза. Отёкший, заплывший, с синими и красными венками. Фиолетовый в центре и зелёный по краям. На бинты, что пахли мазью и покрывали всё его тело.
Как много магозверей готовы получить удар копьём за кого-то? Как много магозверей готовы терпеть боль ради другого? А рискнуть жизнью? Кролик прекрасно понимала, где она находилась и кто её удерживал. Она понимала, через что нужно было пройти, чтобы освободить её. Как минимум совершить невозможное. Но Гриз, похоже, умудрился совершить не только невозможное, но и чуточку больше. Хотя… Намного больше.
Не было никакого чуда! Не было никакой магии! Всё просто до невозможности и сложно одновременно.
— Г… — Ако попыталась позвать его, но в горле пересохло.
Тело не слушалось, руки двигались с трудом, но она чувствовала, что если прямо сейчас не коснётся Гриза, то этот миг, эта комната с потолком, кроватью и четырьмя стенами, и сам Гриз просто растают как мираж.
Она дёрнулась, потом ещё раз, с трудом перевернулась на бок, а затем, словно морж на льдине, принялась ползти по постели, перебирая непослушными руками. Спуск с кровати сейчас выглядел для неё непреодолимым препятствием, но Ако даже не притормозила. Бухнулась лбом об пол, ойкнула и поползла дальше.
В этот момент я проснулся. Открыл свой уцелевший глаз — второй настолько опух, что без помощи рук там пока хер чего разглядишь — и увидел лежащую жопой кверху Ако.
— Ако? — произнёс я заспанным голосом.
Кролик вместо ответа что-то пискнула и, барабаня руками по полу, быстро поползла ко мне.
— Ако, успокойся. Ты дома. Всё хорошо, всё в порядке, — начал я её успокаивать. А то мало ли — может, дезориентация в пространстве. Слышал, что такое бывает.
Однако она ничего мне не ответила и, когда я подошёл ближе, обхватила моё лицо руками и поцеловала.
Прямо вот так. Она тянулась ко мне снизу вверх, прижимая ушки к голове, обнажённая, хрупкая и… такая нежная. В этот момент мне казалось, что достаточно одного неловкого движения, и она рассыплется на маленькие осколки стекла. И всё же… Тепло её губ, её дыхание… Я чувствовал, что не смогу теперь жить без этого.
— Почему… Почему ты пришёл? — тихо спросила она, глядя мне в глаза. Я едва слышал, что она говорит. — Лиса сняла проклятие… Так почему?
И честно, я не знал, что ответить. Просто не понимал, как описать то, что чувствую.
— Мне кажется, что… у лисы не получилось снять проклятие, — я отвёл взгляд.
— У тебя снова болит голова?
Ако приблизилась так, что между нашими носами осталось всего пара сантиметров. Почувствовал её слабое дыхание.
— Что? Нет-нет… Нет, Ако… Не голова, — я поднял руку и положил на грудь. — Здесь. Когда я ушёл, мне было очень больно здесь. Намного больнее, чем от стрел, копий и заклинаний кумихо.
Ако улыбнулась. Мягко и тепло. Я заметил маленькую слезинку в уголке её голубых глаз. А затем наши губы снова соприкоснулись.
И в этот момент в комнату влетели Эд и Берёза.
— Ох ты ж ёлки зелёные! — воскликнул кроль, застывая на пороге.