Страница 122 из 160
Это было даже скорее не «хорошо», а «хршо». Словно проглотила половину букв, потому что язык не слушался. Тоже стесняется, наверное. Девочка всё-таки.
Я так и застыл с открытым ртом, провожая взглядом её удаляющуюся спину.
Однако… Она сказала «хорошо».
Она. Сказала. Хорошо.
:)
У меня аж настроение поднялось. Прям духом воспрял, и улыбка сама собой на лицо полезла — широкая, дурацкая, во все тридцать два зуба. Отчего? Вот тут даже не знаю, что и сказать…
Мне дадут потрогать хвост.
Кхм…
Самому смешно. Да, Гриз? Дожил, едрить его налево. Мужик, который топорами нагов крошил, по лесам от преследователей бегал, в драках с голыми руками на противника пер бодростью не уступающей горному обвалу — и теперь прыгает от счастья, потому что ему разрешили подержаться за кроличий хвостик.
И всё же…
Суть-то не в том, что я этого нахального пушистика просто пожамкаю. А в том, что при этом почувствует Ако. И что может случиться после.
Мысли понеслись вскачь, рисуя картины одна другой интереснее. Я аж споткнулся о корягу, которую при других обстоятельствах легко перешагнул бы.
В общем, после этого вопроса и ответа кролика весь последующий день я только и ждал того момента, когда мы наконец остановимся на ночлег.
Разговоры с Ако как-то не клеились. Пару раз были вялые попытки — я спрашивал про какие-то деревья, она отвечала односложно, потом снова убегала вперёд, а я продолжал пялиться на небо в ожидании, когда этот грёбаный фонарь по имени Солнце наконец соизволит пойти нахер и уступить место ночи.
Солнце, как назло, висело в зените и даже не думало двигаться. Казалось, время остановилось специально, чтобы поиздеваться надо мной.
Я вздыхал, смотрел на небо, снова вздыхал. Смотрел на Ако, которая шла впереди и, кажется, тоже нервничала — уши то прижимались, то вставали торчком, а хвост дёргался чаще обычного.
Тем не менее, сколько верёвочке ни виться, а день всё-таки стал клониться к концу.
Небо стало приобретать тёплые оранжево-розовые тона. Мы вполне могли двигаться ещё час или два, силы ещё были, да и тропа позволяла, но Ако неожиданно остановилась.
— Мне кажется, это хорошее место для ночлега, — указала она на гигантское дерево с ветвистым корневищем. Чем-то оно напоминало наш вчерашний привал. Такие же мощные корни, образующие уютные ниши, такая же густая крона над головой.
Я посмотрел на дерево, потом на Ако. Она отвела взгляд и принялась рассматривать что-то в стороне, делая вид, что просто оценивает местность.
— Хорошее, — согласился я, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. — Только предлагаю обойтись без костра. А то мало ли чего.
— Ага, — кивнула она. — Хе-хе.
— Хе-хе.
— Хе-хе.
— Хе-хе.
И стоим, короче, как два дебила, хехекаем и смотрим друг на друга.
— Кхм, — прокашлялся я. — Ладно. Пойду постелю шкуры. Предлагаю перекусить, да и... на боковую.
— Ага, — снова согласилась кролик.
Я пошёл к дереву и начал расстилать шкуры на мягкой земле между корнями. Старался делать это не спеша, с достоинством, хотя руки почему-то слегка подрагивали.
И тут меня кольнуло.
А вдруг она забыла про хвостик?
Мысль была настолько нелепой, что я даже замер на секунду. Как можно забыть? Мы весь день только об этом и думали, по крайней мере, я точно. Но вдруг она решила, что это была шутка? Или просто не придала значения? Или вообще передумала?
Я тряхнул головой, отгоняя дурацкие сомнения.
Буду действовать по ситуации, — решил я. — Тут главное не спугнуть. Если сама заговорит, то отлично. Если нет, то может, стоит аккуратно напомнить? Или не стоит?
Пока я боролся с внутренними демонами, Ако уже подошла и присела на край шкуры, доставая из корзинки остатки пирожков.
— Садись, — сказала она, похлопав ладонью по месту рядом с собой. — Чего застыл?
Я послушно сел. Рядом. Совсем рядом.
Мы сидели, жевали пирожки и молчали. Но молчание это было каким-то другим. Не напряжённым, а... ожидающим. Нетерпеливым.
Я покосился на Ако. Ако покосилась на меня и снова отвела взгляд.
Всё-таки нервно как-то это всё. Как будто на фронт собираемся.
А между тем над головой загорались первые звёзды. Лес наполнялся ночными звуками.