Сестра Огня 3

Глава 32

Нивикиец усмехнулся уголком рта:

– Нажиться на ставках. Для чего Камнеломке следует побеждать. Побеждать Камнеломка любит, не так ли?

Какое-то время я смотрела на него, даже не пытаясь подобрать слова для ответа. Неожиданно. Но, по крайней мере, честно. Уважаю.

Но когда имеешь дела с нивикийцами, особенно с такими, как Мёртвый Глаз, надо тщательно продумывать всё до мелочей. Иначе будет плохо, так плохо, что хоть топись…

– Если Камнеломка однажды проиграет какой-нибудь бой, то никаких долгов перед Мёртвым Глазом у Камнеломки не будет, – заявила я, не отводя взгляда. – Ни одного!

Знаю я вас всех, подумалось мне. Спиной поворачиваться нельзя ни к кому, мигом голову откусите! А без головы уже не жизнь.

– Камнеломка хочет проиграть? – снова эта усмешка, убила бы.

Единственный глаз нивикийца горел даже не злобой, а кое-чем похуже ненависти.

Азартом.

Мёртвый Глаз понял, что я уже попробовала Арену на вкус и теперь мне не так просто остановиться, и ещё он знал, что мне нужно спасать смертельно больную сестру. То есть, сообразил, что дельце беспроигрышное: у меня нет другого выхода, кроме как побеждать. В бою он меня видел, поскольку дрался со мной сам. Проверял?

Похоже на то. С той только разницей, что по копытам получать не собирался. Я резко выдохнула: озарение больше всего походило на удар увесистым камнем по голове.

Мальчик, получивший когда-то от меня в глаз за свои потные ручонки, повзрослел и поумнел, попутно прокачав себе сволочизм сразу на несколько уровней вперёд. Он собирался притащить меня в тюрьму на верёвке и там выдвинуть условие: либо Арена и моя свобода (когда-нибудь потом), либо подыхай в застенках!

Подобные сюжеты встречались в нивикийских развлекательных книгах не раз.

Отлично. Дамийк увидел возможность спасти неудавшийся план хотя бы частично. Ну… Здесь наши с ним интересы пересеклись, не так ли? Он хочет моих побед, я тоже хочу себе побед. Он хочет себе денег, и я себе хочу их тоже. Диалог на такой базе возможен, почему бы и нет.

– С Фоургалем Мёртвый Глаз разговаривает сам, – выдвинула я новое требование.

– Камнеломка скажет Фоургалю, что Мёртвый Глаз ищет разговора, – заявил нивикиец непреклонно. – Будет достаточно.

Ладно. Фоургаль – личность сложная, это я уже давно поняла. Здесь его хорошо знают, очень не любят, но ничего с ним сделать не могут. Руки коротки. И копыта не достают!

– Камнеломка скажет, – кивнула я. – В обмен на что?

– Оружие, защита и обучение, – напомнил нивикиец и протянул мне ладонь.

Я поколебалась. Жать руку врагу… такое себе…

– Камнеломка боится? – за насмешкой не задержалось.

– А что, у Камнеломки нет повода бояться? – хмуро поинтересовалась я.

– Мёртвый Глаз не станет бить в спину, пока Камнеломка будет побеждать, – усмехаясь, сказал дамийк.

Я вспомнила Фоургаля и повторила его же слова, сказанные мне самой:

– Деньги нужны.

Единственный глаз нивикийца вспыхнул злобой, но он сдержал себя и ответил:

– Как будто Камнеломке не нужны деньги.

Внезапно отреагировала моя паранорма. Нет, на мне не вспыхнул огонь, но весь мир вокруг словно

поплыл,

разбивая ближайшее будущее на веер вероятностей. Множество дорог и троп, ответвлений и тупиков, и почти на каждом направлении дамийк Мёртвый Глаз вбивал в меня нож по самую рукоятку. В бою или из-за угла, множество ситуаций, огромное количество решений, и на каждом лежал мой собственный окровавленный труп.

Паника охватила меня. Вероятности – не дело Стерегущего, это забота Ходока. Фоургаля, раз уж моего любимого нет рядом. Но Фоургаль не имел к увиденному мною никакого отношения. Выбирать должна была я, я сама.

Я – неправильный ключ к Вратам. Я генномодицирована по паранорме пирокинеза, а наши старотерранские паранормы всё же другое, их создавали и развивали не под древние Врата, а для других задач и целей.

Могла ли я вобрать в себя все три ключа, отработать и за себя, и за Ходока, и за Тень? Про Тень ничего не знаю, и проверять не очень хочется, а вероятности – вот они, как на ладони. Выбирай себе тип смерти, Камнеломка. Какая тебе больше всех по душе?

А можно мне не умирать?

Вопрос упал камнем на гладкую поверхность озера. Я почти увидела, как от него пошли круги, сдвигая с места и перепутывая линии вероятностей. Они успокоились не сразу, но когда восстановился баланс, и снова это выглядело как гладкая зеркальная водяная поверхность. Странная визуализация, но сойдёт и такая, всё равно у меня нет ни опыта, ни выбора, ни понимания толком, что конкретно происходит со мной прямо сейчас.

Я всего лишь хотела выжить. Не думаю, что я хотела слишком уж многого!

И тогда я увидела… Один путь, один-единственный из всех возможных, тот, где требовалось решиться на

доверие

…

Я протянула Мёртвому Глазу ладонь:

– Договорились.

Мы скрепили уговор рукопожатием. Едва наши ладони соприкоснулись, как возможность выбора закрылась, и остался лишь один мой выбор. Будущее застыло. Не навсегда, но ближайшее будущее определилось точно. Уж не знаю, что воспринял Мёртвый Глаз, но я вдобавок чётко поняла, что дамийкова ненависть ко мне никуда не делась даже после того, как на первый план выступила жадность. Но в спину бить он действительно не собирался.

Во всяком случае, до тех пор, пока Арена будет засчитывать мне только победы.

***

Родной полицейский участок ничуть не изменился за те четыре года, что отобрали у меня Врата. С той только разницей, что меня сюда не под конвоем притащили, я пришла сама, да ещё с запиской от Мёртвого Глаза.

Странно и забавно получилось. Дамийк написал «пару слов для мастера Литавта», судя по имени, мастер был из тавконойса. А я потребовала показать мне бумагу, чтобы прочесть своими глазами.

Я живо вспомнила, как прежний дамийк, Тихоречка, попытался обманом подсунуть мне на подпись указ о моей казни. Теперь я на всё буду смотреть с подозрением: не прочитала сама, значит, ничему не верю.

Но нет, никакого подвоха в записке не обнаружилось. Действительно, просьба к мастеру Литавту оказать всяческое содействие. И почерк у Мёртвого Глаза оказался каллиграфический, выверенный, читать было легко. Интересно, эта записка попадётся когда-нибудь на каком-нибудь раскопе? Профессору Сатуву в руки? Может быть, даже моей маме… Мне самой, если я сумею вернуться.