Сестра Огня 3

– Ты попал во Врата примерно в то время, – сказала я. – Не так ли? Может быть, года через два или три...

– А ты как попала?

Я решила сказать правду, но не всю. Ложь Фоургаль распознает сходу, с ним нельзя в такое играть. Он очень умён, и он враг, а врага недооценивать – самому себе гроб мастерить, так выражался Ан, когда учил меня драться, и у него были на то веские причины.

– Я поступила учиться на космоархеолога, – медленно сказала я. – После первого курса приехала в составе студенческой группы на практику, нивикийский город раскапывать. Там на нас напали врамельвы, Врата включились, и вот я здесь. А ты?

– Тоже во время боевых действий, – неохотно сказал Фоургаль. – Похоже, эта дрянь срабатывает, когда вокруг возникает пекло.

– Закон сохранения энергии, – пожала я плечами. – Пекло обеспечивает Вратам питание, надо думать.

Молчи, Камнеломка! Сейчас ещё про Стерегущего разболтаешь. Язык за зубы и молчи!

– Пекло! – хмыкнул Фоургаль, машинально барабаня пальцами по столешнице. – Какое бы пекло устроить им здесь и сейчас, хотел бы я знать. Четыре года назад они включились совершенно без внятной причины.

Я молчала. Причина-то была: я, Темнодар,

другой

Фоургаль, из другого отрезка времени, и драка с Белоголовыми. Три ключа, Стерегущий, Тень и Ходок, сошлись в едином пространстве-времени, провернулись и на мгновение открыли битую дверь. А уж та сработала так, как сработала.

Язык за зубы. Ничего не скажу, нельзя!

– Знать бы ещё, в каком именно времени мы сейчас застряли, – продолжил Фоургаль. – Оно

настоящее,

то, в котором от Девбатумской конференции прошло сорок два года, или какое-то другое, в минус или в плюс.

– А толку от этого знания? – спросила я. – Корабля у тебя нет, и у меня тоже, космопортов здесь нет, в Галактику не выбраться.

– Но ты уже встречала меня раньше, значит, выход впереди.

– Знаешь, что я думаю, – медленно выговорила я, – что это прошлое, разбитое Вратами, оно мертво. Да, оно случилось со мной, но я-то нахожусь здесь и сейчас, и ты тоже. И это уже другая ветвь истории, совсем. Не уверена, но я где-то читала… Как нивикийцы вели друг с другом войны через Врата.

– Нарушение причинно-следственных связей невозможно, Камнеломка, – убеждённо выговорил Фоургаль.

– Отчего же? – спросила я. – Паранормалы в такое умеют, иначе не было бы у нас целителей, например. И ясновидение как класс отсутствовало бы.

– Но мы-то с тобой не паранормалы.

Ага, он не знает. Ни чёрной дыры не знает о наследии своего клана! Меня вдруг посетила безумная мысль взять Фоургаля за руку, ту, где у него, по идее, прятался Ходок, как у меня Стерегущий. Проявится третий ключ Врат или нет?

Я тут же обругала сама себя дурой. Не хватало ещё! Что я буду делать, если проявится? Фоургаль поймёт, кто он такой на самом деле, увидит, что я – Стерегущий, а дальше он совершенно легко сделает вывод о Равиой. И будет больно всем, кроме него.

Я ведь до сих пор не понимала, как мне найти Томпаля. А Фоургаль если и станет его искать, то точно не затем, чтобы возрыдать у него на плече с криком «Брат! Дорогой! Наконец-то мы увиделись!»

– Хорошо, – сказал Фоургаль, поднимаясь. – Хватит на сегодня, я думаю. Мы с тобой ещё поговорим, Камнеломка. Позже, когда ты сама наконец-то поймёшь, что здесь тебе лучше быть со мной, чем с кем-либо ещё. Возвращайся на Арену. Скажем, послезавтра. И смотри, не подведи! Я снова поставил на тебя.

И довольно засмеялся, подлец. «Я с тобой ещё разберусь, – мрачно пообещала я ему мысленно. – Без награды не останешься!» Вслух я ничего не сказала, разумеется. Чем меньше о моих истинных мыслях кто-то знает, тем мне же самой лучше.

***

Фоургаль ушёл, весело насвистывая себе что-то под нос. Мелодия показалась мне знакомой, но я не сумела её разобрать. Помнила, что где-то слышала, но вот где, когда, от кого…

Я оставила на столе деньги в специальной коробочке для оплаты и через узкую террасу вышла на набережную. Прохладный ветер коснулся разгорячённой кожи и я вздрогнула: показалось, будто меня обдало кипятком. Бровь дёрнуло болью. Кажется, ранка оказалась серьёзнее, чем я думала. Надо будет попросить доктора Зимавта посмотреть. Надеюсь, не откажет, ведь я принесу ему деньги.

На плече вдруг шевельнулся Уголок, проявляя себя полностью. Он слабо светился призрачным топазовым огнём. Утолщение на нём в районе угла как будто стало больше.

– Что ты здесь делаешь? – сердито спросила я. – Ты должен был оставаться с Равиой!

От Уголка пришло сложным чувством. Разобрать его на составляющие мне, нетелепату, было нереально. Но я уловила основной посыл: любопытство и… голод? Жажда? Не понять.

Я привычно накрыла кристалл ладонью, и ощутила исходящий от него упругий ток жизни. Гляди-ка, Уголку полегчало! А что там со Стерегущим на моей ладони? Контур ящероголовой собаки проступил сквозь чёрную кожу чётче, чем у Равиойкиной постели. Вот так, значит, да? Батарейка для Врат зарабатывает энергию через мордобой?

Не просто через сражения, пришло понимание. Через

победы

.

… Толчками отдающийся в висках пульс. Многоголосый единый крик «Камнеломка! Кам-не-лом-ка!» Свист – от тавконойса, рёв и стук копытами – от нивикийцев. «Камнеломка из Аракатама!»

Я положила ладони на гранитный парапет набережной. Да, Арена располагалась на склоне горы, как и всё здесь вокруг. Там, далеко внизу, сияло подсвеченное люминесцентным планктоном море. Синие, зелёные, алые сполохи перетекали друг в друга, повинуясь движению слабых волн. Сегодня тишина стояла в воздухе, никакого свирепого ветра, никакого шторма. Врата отработали своё и закрылись, возмущения улеглись, бесконечный дождь иссяк. Пахло морской влагой и почему-то цветами, хотя ни одного цветущего растения поблизости я не видела.

Тонкий, горьковато-пряный аромат, с солоноватой ноткой крови из прокушенной губы на языке.