Страница 61 из 100
Глава 30
Огромный амфитеатр под открытым небом. Ожидаемо, ведь что-то новое для боёв без правил на потеху уважаемой публике придумать сложно, если технологический уровень не дотягивает до видеосъёмок и создания голографических пространств с эффектом полного погружения.
Трибуны, заполненные орущей толпой. Пополам – тавконойса и нивикийцы, не отдельными секторами, а вперемешку. Оба народа здесь на удивление толерантны друг другу. Нивикийская фишка, собственно. В языке есть конструкция «ниви
и
йк-сапраиштен
а
м» – «человек образа» (подставить нужное название). Ниви
и
йк-сапраиштен
а
м-тавк
а
– человек образа тавконойса.
Человек.
Не животное. Не самец или самка. Не
это
.
Полный аналог нашего «носитель разума», в общем-то. Без выделения титульной нации «нивикийцы» в нечто особенное, как, к примеру, у оль-лейран, где «люди» – только они сами, Старшие Дети Мира, а все остальные – чужие. Язык, в особенности же, язык бытовой, характеризует носителя.
Темнодар и Фоургаль, да даже дамийк Мёртвый Глаз и Фоургаль – нечего даже сравнивать!
Конфликты здесь возникали чаще всего за власть, за передел сфер влияния, за территории, в любовной сфере, ещё из-за денег, само собой. Межрасовые, – когда кого-то бьют исключительно за форму носа, цвет кожи или копыта на ногах, – шли в самом конце списка и встречались в следовых количествах.
Ах, как же пьянила победа, кто бы знал! На Арене не существовало никаких правил, кроме одного: если ты проиграл, то ты – проиграл. Можешь вернуться, когда очнёшься и попытать счастья с другим противником. Можешь потребовать реванша, но только тогда, когда догонишь того, кому проиграл, пройдя такую же череду сражений. Нужно набирать баллы. Проигрыш отнимает их от общего рейтинга, выигрыш добавляет, причём один балл собственно за победу и все баллы поверженного противника – бонусом. Любой бой проводится среди равных – плюс-минус сколько-то баллов, приемлемая разница составляет обычно не больше семи.
А можешь и вовсе отъехать к предкам. Убийство на Арене убийством не считается, на рейтинг выжившего бойца не влияет нисколько. Никто и никак не накажет победителя, потому что тот в своём праве.
До убийства, впрочем, стараются не доводить, потому что дело не в желании уничтожить, дело всё в тех же деньгах. В гладиаторском заработке, будь он неладен.
Любой может придти на Арену и заработать. Любой может отказаться от следующего боя и уйти – с деньгами или вперёд ногами, если в последнем сражении не повезло, – в любое время. Максимальное количество поединков для одного участника в сутки – не больше трёх, а дальше на выбор, пренебрегаешь своими ранами или нет, переоцениваешь свои силы или, наоборот, подсчитываешь их здраво.
Я пришла сюда за деньгами на лечение Равиой, но на первой же победе в первом же бою меня пронзило насквозь буйным безумием. Толпа на трибунах несла вверх моё имя…
– Камнеломка! – кричали они. – Камнеломка из Аркатама!
Из рассеченной брови капала кровь, я вскидывала голову, чтобы не натекло в глаз, – не грязной же ладонью вытирать, занесу ещё инфекцию. Я слышала, как беснуются зрители, раз за разом выкрикивая моё здешнее имя, прозвище, давно уже вросшее в саму мою суть, и дикое, почти животное, чувство поджигало в теле яростный огонь. Оставалось только тщательно следить, чтобы он не проступил на кулаках паранормальным пламенем. Не нужно никому знать, кто я есть на самом деле! Рано.
… Если бойцы Арены дерутся для того, чтобы раз за разом испытать эйфорию победившего…
Зависимость от побед – страшная штука. Она сильнее любого аэросладжа и круче поцелуя, в сотни раз, – в тысячи! – мощнее зелёной пыли. Теперь мне нужны не только деньги за выигранный бой. Я знала, чувствовала, понимала до той самой горькой точки в глубине души: я, как человек Земной Федерации, потерпела сейчас полное поражение. Безговорочное и неотвратимое, без права отмены.
Ничего уже не будет, как прежде. Вообще.
– Камнеломка из Аркатама! Камнеломка из Аркатама! Кам-не-лом-ка!
Я вскинула кулак, и к небу взметнулся слаженный ор нескольких сотен глоток.
***
Бровь мне обработали. Я не удивилась врачам, дежурившим в отдельных помещениях. Этакие филиалы госпиталя, где работал доктор Зимавт. Наверняка доктора были его коллегами, учениками или подчинёнными. У госпиталя договорённости с Ареной. Логично.
Пришёл Фоургаль. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Я затолкала поглубже болезненное воспоминание о моём Томпале. Это другой Шоккваллем. Не мой.
– Как тебе Арена, Камнеломка? – весело спросил он.
И что смешного…
– Нормально, – хмуро ответила я.
– Держи.
Фоургаль передал мне увесистый мешочек. Не мягкий. По-честному, без зелёной пыли, назначенной бросить меня под копыта местного правосудия. Я заглянула внутрь: золото и синяя кость…
– Что так много? – спросила я недоверчиво.
– В тебя никто не верил, – фыркнул Фоургаль. – Никто, кроме меня. Я на тебя поставил. Один к пятнадцати, и нашлось немало тех, кто решил надо мной позубоскалить! Ну, теперь, я думаю, им уже не так смешно, как в начале боя. Треть ставки представителя – твоя. Честно заработала. Продолжай дальше!
Он довольно засмеялся, но тут же потёр ладонью висок, будто его донимала головная боль. Не знаю почему, но жест внезапно меня насторожил. Что-то было не так, но что именно…
Ладно, допустим, я поняла, Фоургаль рассчитывает сорвать на мне большой куш. Ставки. Ставки – дело серьёзное, в Нивикии любили азартные игры. Да чёрная дыра с ним, с Фоургалем, пусть наживается, слова не скажу. Мне-то какое дело, мне главное собрать сумму на лечение Равиой, а там провались эта Арена…
… не провалится она никуда…
… словно ледяной ветер подул в затылок. Встающий в едином порыве народ на трибунах: «Камнеломка! Камнеломка из Аркатама!» Упоение победой, огонь в крови, пылающее пламя в душе – я боец, пирокинетик, моя паранорма изначально создавалась именно для войны…
Я едва не расплакалась, но плакать перед Фоургалем было нельзя, и я сдержала проклятые слёзы. Отчаяние переполняло меня. Что скажет капитан Снежин? А мама? А Томпаль?
Ан… Ан, мне кажется, поймёт. Брат учил меня драться так, как будто заранее знал. Но он же паранормал, причём намного сильнее меня, может, действительно сумел провидеть, где и как мне пригодится его наука…