Сестра Огня 3

речь.

Я умираю? Похоже на то.

И отлично!

Больше меня никто не тронет. Не дотянутся потому что.

***

Сквозь чёрную тьму забвения пришло воспоминание. Аудитория Старотерранского Ксенологиеского, голос профессора Сатува, вопросы студентов…

Высокий, птичий, как у всех гентбарцев, голосок учителя принёс беспокойство, но осознать, что же не так, я не могла. Я не могла сейчас вообще ничего. Мне только и оставалось, что слушать собственную память.

– Возьмём для примера фразу «я тебя убью». Вы называете себя – «я», вы называете объект приложения вашей угрозы – «тебя» – и угрожающее действие – «убью». Именно так, в будущем времени, не «я тебя убиваю», и не «Я тебя убил», а – «убью». Скоро убью, если ты не – в скобках, сделаешь то-то и то-то. Понимаете? В нивикийском нет первого лица, поэтому вместо «я» следует говорить «человек», то есть, «нивиийк» плюс гендерный суффикс. Или назвать своё имя, лучше прозвище, опять же не забывая о гендерном суффиксе. И то же самое необходимо сделать с объектом угрозы – назвать его имя, прозвище или видовое определение. А угрожающее действие – «убью» – произносится в настоящем действительном времени, и тоже не забываем гендерную приставку: «соям», если мужчина, «аоям» – женщина, «менам» – ребёнок, среднее-неразумное – чок. Попробуйте сконструировать фразу по этим правилам, и не забывайте, что первое лицо глагола, даже без личного местоимения, само по себе относится к грубой речи… Есть вопросы?

– Если обратиться к врагу в среднем-неразумном роде, будет обиднее? Или эта ошибка выставит на смех самого угрожающего?

– Безусловно, это будет обиднее! Если ещё добавить усиление в виде приставки «паут», получится классическая формула вызова на поединок…

Мысли катились медленно, не спеша выстраиваться в понятную логическую цепочку. Давняя лекция казалась мне злой насмешкой после всего, что мне пришлось пережить в последние дни. Первый курс в Старотерранском Ксенологическом казался чужой жизнью, происходившей где-то и когда-то вовсе не со мной.

Я даже имени своего сейчас не могла припомнить. Ни настоящее, записанное в персонкоде гражданина Земной Федерации, ни нынешнее прозвище, под которым меня знали здесь, в Сияющем на холмах Граде.

– Все важные нивикийские города над чем-нибудь сияют. Сияющий означает высокий ранг...

Опять лекции, профессор Сатув. Может, лучше подскажете, как отсюда выбраться?

Кажется, я схожу с ума.

Туча-нояму пауткалькиийап дамийк-чокам.

Что не так в этой фразе? Почему я цепляюсь за неё? Отчего я не могу позволить себе провалиться во тьму целиком?!

Я бы заплакала, но слёзы не пришли. Я словно висела в темноте как в невесомости, без опоры и понимания, что мне делать дальше.

А потом на меня снизошла успокоительная прохлада. Она разливалась без границ и пределов, убирала боль, облегчала дыхание. Я узнала паранормальный отклик: доктор Зимавт!

–

Никаких следов зелёной пыли на теле, сообщил доктор очевидную истину. – Следов употребления тоже не наблюдается. Девочка чиста.

Ему кто-то что-то сказал, я не расслышала. Вроде голос не женский… И точно:

– За решёткой держать следует настоящих преступников. И один находится здесь.

Опять голос, с насмешливой угрозой. На этот раз я узнала Фоургаля.

– Да-да, уважаемый, – безо всякого уважения выговорил врач. – Конечно, уважаемый. Безусловно и бесспорно. Но если уважаемый желает поссориться с госпиталем, доктор Зимавт не будет против. Так как? Уважаемый собирается продолжать?

Продолжать Фоургаль не стал. Но я воспринимала его улыбочку так, будто моя паранорма была телепатической. От оль-лейран исходила внятная угроза. Но и от Зимавта шло ощущение серьёзной силы. Разумеется, доктор ведь паранормал! Целительство лишь частный случай общего явления под названием психокинез.

Вряд ли здесь существовала биоинженерия как практическая наука в том её виде, в каком она практиковалась в Земной Федерации. То есть, Зимавт выбрал себе профессию исключительно по желанию, а не под диктат зашифрованных в геноме паттернов поведения. И ничего, абсолютно ничего, не мешало ему использовать свою силу не во благо пациента, а наоборот.

Дико было даже думать о чём-то подобном, но…

Здесь жестокий и безжалостный мир, напомнила я себе. Не сумеешь постоять за себя, потеряешь всё. Доктор Зимавт защищать себя умел. И совершенно не боялся Фоургаля, как Фоургаль не боялся дамийка Тихоречку. Даже не во взятках и компромате было дело. Ну кто в здравом уме станет ссориться с врачами? К кому же тогда бежать лечить переломы, сотрясения, колотые раны и понос на пару с квармидом?

– Камнеломка может встать? – участливо спросил у меня доктор.

С его помощью я села. Голова слегка кружилась, но не более того. Приятная успокаивающая прохлада целительской паранормы всё ещё действовала. Добрый доктор продолжал поддерживать меня.

Я подождала немного, пока перед глазами не разошлись тёмные мушки.

– А где…

– Где Тихоречка и Туча? – с готовностью подхватил беседу Фоургаль. – Она вызвала его на поединок и сходу вышибла из него дух, лягнув копытом в челюсть! Боевая тётка, ты бы видела. Вышло феерично.

– Дамийк Тихоречка остался жив, – сухо сообщил доктор. – И даже не искалечен. Отлежится и встанет. А дамиям Туча велела позаботиться о Камнеломке. Фоургаля дамиям велела отправить копать червей.

– То есть, попросту послала в задницу, – мило пояснил Фоургаль на эсперанто.

Да он же развлекается, поняла я с ужасом. Ему смешно! Смешно настолько, что прямые оскорбления в его адрес нисколько его не трогают.

– Чему ты радуешься? – напрямик спросила я у него.

– Жизнь в Сияющем Граде скучна и однообразна, – подтвердил он мою догадку. – А ты внесла изрядное веселье, Камнеломка. Вряд ли это твоё настоящее имя, кстати. Не хочешь назваться?

– Не хочу. Ты тоже пользуешься прозвищем.

С именами у оль-лейран всё предельно серьёзно. Никто из них не станет трепать личное имя попусту в разговорах с

чужими

.

Улыбка Фоургаля стала шире:

– Удивись.

Да уж, действительно удивил. Наверняка причина звать себя личным именем для всех была веской, вот только мне-то какая разница?

– Наплевать, – сообщила я. – Твои проблемы.

Доктор Зимафт взял меня под руку. А Фоургаль сказал вслед:

– Захочешь заработать – приходи к нам на Арену. Добрым бойцам там всегда рады.

Я злобно промолчала. На ту Арену я пойду, только если солнце погаснет. То есть, никогда.