Сестра Огня 3

Мне не понравилось выражение его лица. Какое-то слишком уж… Даже слов не подберу! Задумал пакость? Но что он может сделать нам такого, чего не сделали бы Белоголовые?

Если честно, дамийк пугал меня почти так же, как и Белоголовые. Он в городе власть, как и они власть там, у себя, в окрестностях своего храма, где я вывалилась из блуждающих Врат.

– Грамоту Камнеломка знает? – последовал очередной вопрос.

– Да, – ответила я уверенно.

Дамийк хмыкнул. Вытянул лист чистой бумаги, быстро и размашисто на ней что-то написал, затем развернул ко мне и подтолкнул пальцем:

– Пусть Камнеломка оставит подпись.

– А там что? – спросила я настороженно?

– Вид на жительство и подъёмная сотня, – усмехнулся копытный уголком рта.

Как мне его усмешка не понравилась! Таким тоном я бы сказала врагу: эмпат-ключ тебе к счёту, где энерго лежат, да ещё и аркадийский мёд ложкой… Если такого же рода шутка, то в бумаге может быть что угодно, и подпись ставить… ну как бы...

Я подвинула бумагу к себе ближе, отметила золотой срез – строго для официальных документов! – и прочитала не без труда, потому что дамийк писал отвратительно, в стиле «драная щипаная птица лапой»:

– Казнить приблудыша Каменоломку образа тавконойса через отсекновение головы и оставление без медицинской помощи.

Дата и залихватская завитушка, отражавшая имечко дамийка. Сияющий на холмах Град, матавийк Солнца, серебряное с синим отделение.

Серебряный с синим – всего лишь код, номер, если угодно, не из первых, иначе присутствовало бы слово золотой или, ещё выше, блистающий. Что Град Сияющий и так понятно – столица матавийка. А про матавийк Солнца чтоб я слышала, где это!

А потом в моё сознание вломилось вот это вот, про отсекновение и оставление без помощи, знаете ли.

– За что?! – возмутилась я. – Что такого Камнеломка сделала?!

– Лишила глаза ценного сотрудника, – скалясь, отвечал дамийк.

– Ценный сотрудник схватил Камнеломку за задницу!– яростно завопила я. – Пусть радуется, что всего один глаз стал мёртвым, а не целая голова!

– Камнеломке настолько жаль свою задницу? – невинно усмехнулся дамийк.

– А дамийку свою было б не жалко? – разозлилась я.

– Оскорбление должностного лица при исполнении, – ласково напомнил он.

Что там насчёт чести и достоинства заключённых? Чёрные дыры в полосочку, я про приключения читала, а не своды законов!

– Нисколько, – ответила я, постаравшись унять хоть немного клокотавшее во мне бешенство. – Не оскорбление, а попытка показать ситуацию глазами Камнеломки. У Камнеломки есть муж, – память о Томпале и слово «муж» упали камнями в спокойную воду: паранормальное поле планеты снова зашевелилось, вбирая в себя мой выбор, мои слова и мою решимость. – Мужу – не жалко, всем остальным – очень даже жалко!

– Даже если Камнеломка потеряет жизнь? – с хищным блеском в глазах уточнил дамийк.

– Даже, – непреклонно ответила я. – Честь дороже жизни.

С чего вдруг из меня выскочила пафосная книжная фраза из нивикийских любовных романов, я не знала. Но она выскочила, и снова – кругами по воде пошли колебания. Я поняла, что так теперь и будет дальше.

За свою честь придётся драться, за попытку сального шлепка по попе, не говоря уже об изнасиловании, придётся бить на поражение, бить безжалостно, по науке брата Ана. Причём сразу, до (и, похоже, вместо!) того, как суетиться заявлять в полицию и составлять иск в нейросеть «Арбитраж».

Потерявший глаз подручный дамийка Тихоречки затаит на меня зло, однозначно. Ещё один враг вдобавок к Белоголовым и к тому мерзавцу, кого Томпаль лишил Имени. Прекрасно, просто чудесно. И поесть бы уже наконец!

Дамийк выдернул у меня из-под пальцев лист, изорвал его в клочья, ссыпал в металлическую корзину для мусора и кинул туда спичку. Вспыхнуло, наполнило всю комнату неприятным запахом горелой бумаги и погасло.

– Не будет казни? – изумилась я.

– Проверка пройдена, – сказал офицер. – Иные остолопы заявляют, что грамотные, а сами ни пса не разбираются в письменной речи. Но пусть

Камнеломка не радуется: на свободу не пойдёт. Отработать надо прежде, чем вид на проживание получать!

– Канализацию чистить? – вырвалось у меня по старой памяти, и тут же захлопнула рот, да слова уже улетели в пространство.

От голода и усталости я соображала хуже, чем мне хотелось бы. Вот зачем подала идею! Сейчас именно на очистные сооружения и направит в качестве помощника младшей ассенизаторской лопаты. У них тут технологии далеко не старотерранские, а значит, возиться с дерьмом придётся допотопными методами.

– Может, и канализацию, – милостиво покивал дамийк, поднимаясь. – Пусть Камнеломка идёт следом.

Я пошла, куда деваться. Смотрела в широкую спину нивикийского козла и мрачно думала о том, что сначала, наверное, всё же покормят прежде, чем приставлять к работе. Живот сводило до боли, так хотелось есть. Да даже жрать, я бы сказала!

***

Тихоречка привёл меня во внутренний двор. С трёх сторон высились мрачные здания с узкими окнами, в два этажа. Четвёртая обрывалась в пропасть. Бескрайнее море врывалось между нами и соседней горой, застроенной домами с синими и зелёными крышами едва ли не по самую вершину. Солнечные блики яростно горели на волнах. После полумрака начальственного кабинета дневной свет ослепил, и проморгаться удалось не сразу.

А потом в уши ворвались звуки драки.

Как драки… Четверо рослых, с дубинками, копытных и один темнокожий человек – человек?! – просто и без затей убивали Темнодара. Тот, кого я недавно назвала братом, скалился в ответ и отбивался, ему дали палку, но – один против пятерых!

Измотанный множественными проходами через Врата!

– Сволочи! – закричала я, хватаясь за пояс, где висел у меня кругляш шеста.

Один. Второй я потеряла в горах при атаке Белоголовых.

Дамийк жёстко придержал меня за плечо. Нападавшие остановились, ждали указаний, но не расходились. Темнодар упёрся кулаком в землю. Выглядел он неважно, и на жёлтую плитку, которой вымощен был двор, падали капли тёмной крови…

– Жизнь можно выкупить в бою, – размеренно выговорил дамийк. – Камнеломка отстояла свои жизнь и задницу, – тут он усмехнулся ехидно, – но её второй брат должен доказать, что достоин того же не меньше.

– Камнеломка дралась с одним, а их тут пятеро! – крикнула я.