Страница 4 из 66
В тот миг я бы все отдала, лишь бы узнать правду о Томасе.
* * *
— Мэрилин Монро утверждала, что если женщина носит красивые туфли, она способна покорить мир! Ложь! — ругалась Сиенна, обессиленно опускаясь на стул. — И потом, что значит «красивые туфли»? Что красиво для одного, не нравится другому. Красота в глазах смотрящего!
Мы с Ами быстро переглянулись. Нашу подругу было не узнать. Короткие каштановые волосы стояли торчком — когда я впервые встретилась с Сиенной несколько месяцев назад, она была блондинкой, носила прическу, как у Мэрилин, — лицо побледнело и осунулось. Глаза покраснели от слез, макияжа нет и в помине, как и украшений, и лака на ногтях. Кроссовки, надетые на босу ногу, фиолетовая хлопчатобумажная футболка и джинсы с небрежно подвернутыми штанинами, открывающими тонкие икры.
— Так это ты написала эту фразу на зеркале трюмо? — спросила я.
Сиенна коротко кивнула.
— А Виктория Бекхэм заявляет: «Обожаю свои туфли от Manolo Blahnik!» Как будто все могут ходить в туфлях от Бланик! Каблуки высотой двадцать два сантиметра, а мыски у них такие, что все пальцы сотрешь…
— Ты можешь, — заметила Ами.
Она вернулась двумя часами ранее, встретившись со мной на террасе со столиками перед пабом на углу. С ней пришел Чарли, и все вместе мы вернулись в дом номер 14 на Дамбе Кресент. Там, как и ожидал Чарли, мы обнаружили, что в доме тихо, спокойно и нет никаких следов взлома. Беспорядок в стиле-«здесь побывали грабители» царил только в комнате Сиенны; Дидон к тому времени уже ее покинул и ушел спать на солнышке под вишневым деревом.
— Да, я могу носить Blahnik… Но какой ценой! — вздохнула Сиенна. — Это просто фигура речи, ведь я их никогда не покупаю, мне их предоставляют только на время дефиле.
Я внимательно посмотрела на подругу. Она так и не поднялась к себе в комнату, сидела со мной и Ами на нашей кухоньке, очень светлой в это время суток. Очевидно, она уловила вопрос в моем взгляде, потому что добавила, едва ли не со смешком:
— Просто на меня вдруг накатили злость, хандра и разочарование. Короче говоря, навалилось все разом, снова. Снова! — повторила она. — Та самая капля, которая переполняет чашу терпения. Я не сдержалась, и, сказать по правде, мне полегчало! Меня часто упрекали за то, что у меня плохой характер, я научилась себя контролировать — что поделать, приходится. А тут, честно говоря, вытряхнув вещи из шкафа, я будто душу вывернула наизнанку: как камень с сердца!
— Ты еще и плакаты порвала? — удивилась Ами.
— И кружевную блузку? — отважилась напомнить я. — Ты Шарлотте хотела подражать, что ли?
— Забудь ты ее уже, не поминай, — пожала плечами Сиенна.
На ее лице появилась уже знакомая мне презрительная гримаса. Странно, во время нашего знакомства полгода назад она казалась такой же энергичной и выказывала такие же чувства: смесь разочарования, досады и гнева.
— Ну да, она тоже бесилась, но совсем по другой причине!
— «Бесилась»? — повторила я.
— Да. Есть такое слово «зло-ба». Меня должны были выбрать для дефиле Виктории Бекхэм. Обожаю ее последнюю коллекцию! Эти маленькие облегающие платья… Сшиты из шелка и шерстяной креповой ткани, с глубокими вырезами и акцентированной талией, необычайно женственные — они мне так понравились, я даже в своем модном блоге ими восхищалась.
— И что же?
— Мне отказали. Потому что я недостаточно худая.
ЙЖТы?!
Мы с Ами одновременно издали негодующие возгласы.
— Да, я. А ведь я похудела до пятидесяти двух килограммов.
— При росте метр семьдесят четыре? Метр семьдесят пять? — спросила Ами, которая при своих метр пятьдесят три казалась совсем крошечной рядом с Сиенной.
— Семьдесят пять. Откровенно говоря, если им нужны манекенщицы-веточки, страдающие анорексией, это без меня!
Я едва сдержала улыбку. Сиенна и раньше восставала против диктата худобы, часто говорила нам об этом, а в итоге садилась на очередную драконовскую диету. На ее полке в холодильнике стояли только фруктовые пюре без сахара, яйца, обезжиренный творог, водоросли, подавляющие аппетит. Тогда как мы с Ами не отказывали себе в чеддере, сосисках, шоколадных йогуртах… Мы даже покупали некоторые продукты на двоих и периодически пользовались запасами друг друга, если у одной из нас заканчивалось сливочное масло, хлопья или бескорковый хлеб. В начале нашего совместного проживания для Сиенны это стало настоящей проблемой: постоянно наблюдать, как мы что-то жуем. Потом она привыкла, да и мы тоже. В общем, мы старались не показывать ей особо жирные пирожные.
— Виктория Бекхэм необычайно худенькая. И модели создала по своему образу, — заметила я.
Точно. Ее рост — метр шестьдесят три, а вес — чуть более сорока килограммов.
— Нелегкое это дело — быть манекенщицей, — заметила Ами, поднимаясь, чтобы поставить на огонь чайник. — К тому же это несправедливо.
За разговорами мы, как правило, пили чай с молоком, довольно безвкусный, зато такой успокаивающий! Вековая английская традиция, которую нам передала Сиенна. Ами тоже привыкла пить чай… только зеленый, с жасмином или копченый «Лапсанг Сушонг» — последний она периодически давала нам попробовать.
— Пригласили бы для участия в дефиле мальчишек лет по двенадцать-тринадцать и были бы довольны! — пробормотала Сиенна. — Только это запрещено законом.
Помолчав немного, она продолжила:
— Время от времени я задаюсь вопросом, не бросить ли мне это дело. Может, я недостаточно мягкая. Чтобы участвовать в дефиле, нужно по-настоящему забыть о себе, а я, например, ужасно нервничала, потому что некоторые личности из команды А. Д.[3] не отрывались от своего телефона, вместо того чтобы посмотреть на меня! Это выбило меня из колеи, — проговорила она задумчиво. — Возможно, именно поэтому меня и не выбрали… На самом деле походка и поведение на подиуме всегда зависят от самоощущения. Если плохо себя чувствуешь, и идешь плохо: все просто. Очень просто!
Потом Сиенна выпрямилась, словно на нее вдруг накатило вдохновение.
— А не написать ли мне об этом статью? По крайней мере, пусть мой опыт хоть для чего-то сгодится!
После одного неприятного происшествия, случившегося в конце октября, — подвернула лодыжку, прямо на подиуме свалилась в голодный обморок на почве суровой диеты, — Сиенна решила стать блогершей: ей хотелось рассказать миру о нелегкой профессии манекенщицы, закулисной стороне дефиле, причем сделать это в необычной манере, а не в стиле «легкий-взмах-длинных-ресниц-я-сходила-на-фитнес-это-было-очень мило».