Страница 33 из 70
— И все же, Леонид Ильич, я вас убедительно прошу не
Спустя несколько дней я устроил совещание политработников. Ожидалось, что после категорического запрета «договорных» боев пойдет вал докладов о вскрытых недостатках. Однако картина вырисовывалась подозрительно гладкая. В штабы поступали бравурные отчеты. Мне лично почему-то тоже очень мало докладывали о недостатках.
— Товарищи, в чем дело? — прямо спросил я. — Ваша прямая обязанность — вскрывать недостатки в подготовке маневров, всякого рода показуху. Почему не докладываете?
В ответ повисла тяжелая пауза. Наконец, поднялся один из бригадных комиссаров, немолодой уже человек с изможденным, серым от недосыпа лицом.
— Товарищ армейский комиссар 2 ранга, так ведь не дают докладывать, — в сердцах выпалил он. — Как только часть срывает задачу — например, танкисты без горючего встали или пехота под условный артобстрел залезла, — командир тут же закрывает доступ к связи.
— То есть как закрывает? — нахмурившись, уточнил сидящий рядом со мной Михаил Петрович Амелин, заместитель начальника Политуправления.
— А так, товарищ корпусной комиссар. Не пускают к рациям и полевым телефонам. Радисты и телефонисты — прямые подчиненные командира полка или дивизии. Приказ начальника для них закон. В итоге мы отправить донесение вовремя не можем. Приходится посылать вестовых на лошадях или пешком, информация запаздывает на сутки, а наверх по линии штаба идет сплошная липа!
— Ну, наверное, дело не только в этом? — хитро прищурившись, спросил Амелин.
— Не только. Комиссары, бывают, и покрывают командиров. В одной части служим, не резон ссориться! — признался бригадный комиссар. — Но и лишение связи — тоже дело очень частое!
Дождавшись, когда совещание закончится и политработники разойдутся, повернулся к Амелину. Михаил Петрович задумчиво курил, пуская сизый дым под брезентовый свод.
— Михаил Петрович, что скажете? — стал наседать я на Амелина. — Командиры не дают докладывать о недостатках, а многие комиссары не проявляют принципиальности!
Сняв буденовку, Амелин вытер
— Ну что вам сказать, Леонид Ильич… Обычные армейские будни!
С горечью пришлось согласиться сним. Возмущаться поведением командиров бессмысленно: инстинкт самосохранения и страх за карьеру всегда будут толкать их на сокрытие собственных ошибок. Эта проблема перекочует еще в 21 век! Проблема крылась не в людях, а в самой, скажем так, архитектуре управления. Кто держит руку на рубильнике — тот и контролирует потоки правды.
— Вы правы. Мы имеем дело с системной ошибкой. Если связисты зависят от комполка и получают от него взыскания, они никогда не передадут радиограмму, порочащую своего командира!
— И что предлагаете? — Амелин прищурился. — Приставить к каждому радисту по особисту с наганом?
— Оособист, допустим, тоже не помешает. Но главное — надо изменить систему. Связь должна стать независимой. Войска связи необходимо выделить в отдельную структуру, подчиняющуюся только своему профильному начальству на уровне округа или даже наркомата.
Амелин, явно не ожидавший столь радикального подхода удивленно поднял брови.
— Это как же? Оставить командиров без связи? Они взвоют.
— Ни в коем случае, — пояснил я. — Связисты будут придаваться пехотным и танковым частям на время выполнения боевой задачи. То есть, прямо командирам частей они не будут подчинены, но при этом им будет поручено действовать в их интересах. Как, например, приданная артиллерия усиления или зенитчики. Комдив ставит им задачу на обеспечение связи, руководит ими в бою. Но он не является их прямым начальником: не может снять радиста с довольствия, понизить в должности или запретить ему передавать шифровки комиссара. То есть надо создать отдельный корпус связи со своей системой подчинения. Тут уже командиры никак не смогут затыкать комиссарам рот!
Михаил Петрович задумчиво затушил папиросу в жестяной пепельнице.
— Смело, — медленно протянул замнач ПУР. — Если мы выбьем у командиров монополию на информацию, Политуправление получит реальную картину происходящего в войсках. Это перестроит всю систему управления Красной Армией. Я подготовлю докладную записку по линии ПУР, а вы, товарищ инспектор, поддержите ее по линии ЦК.
— Договорились. Только есть еще одно начинание, которое я хотел бы с вами обсудить. Приходите вечером, надо будет переговорить о порядке выдвижения инициативных бойцов в командиры!
Ударив по рукам, мы закрепили этот негласный союз.
Вечером, закрывшись в выделенном мне номере в гостинице «Континенталь», я обложился бумагами. Реформа связи — дело первостепенное, но она решала лишь часть проблемы. Техника мертва без людей. Наблюдая за подготовкой к маневрам, я еще раз убедился: Нам нужно срочно менять способ комплектования командирских кадров.
Беда в другом. Выявить в этой солдатской массе волевого, напористого командира относительно просто. Полигон все показывает. Только вот слепая инициатива без должного интеллекта страшнее любого вредительства. Дурак с инициативой, дорвавшийся до командования, положит людей, сожжет технику и даже не поймет, почему так вышло.
«Система блиндажа», как я ее мысленно называл, по сути будет намного лучше существующей. Но она нуждалась в доработке. К проверке инициативности надо добавить массовый и беспристрастный психометрический фильтр, способный выявлять логику и аналитические способности.
Как говорил, кажется, Наполеон, у хорошего командира должен быть и ум, и воля. И если волю можно измерить, скажем, по «методу блиндажа», то понять умственные способности несколько сложнее.
Как это сделать? Вопрос! В РККА больше миллиона человек. Заставить бойцов писать развернутые эссе или проходить индивидуальные собеседования — это, конечно, утопия. Во-первых, уровень грамотности у вчерашних крестьянских парней скакал от церковно-приходской школы до крепкого рабфака. Во-вторых, армейская система просто захлебнется, пытаясь проверить и оценить сотни тысяч исписанных листов.
Решение пришло из моего времени. В будущем это назовут система «Мультипле чойс» — множественный выбор.
Метод прост до примитивности. Боец получает книжку с заданиями и отдельный бланк ответов. Читает вопрос, выбирает один из вариантов и просто ставит крестик в нужном квадрате. Все!