Страница 2 из 70
— Не расстраивайтесь из-за разбитой опытной машины, Александр Сергеевич, — я ободряюще хлопнул Яковлева по плечу. — Это не провал. Отрицательный результат — тоже результат. Считайте, что это — бесценный урок, купленный очень малой ценой. Именно для того, чтобы выявлять такие смертельные конструктивные язвы до начала большой войны, мы здесь и собрались. Заворачивайте планер в брезент, вызывайте тягачи. Работы у нас прибавилось.
Пока мы ехали обратно, я напряженно обдумывал случившееся. «Захлебнулся», — весело говорил Чкалов, а у меня внутри от этой новости все похолодело. Я прекрасно знал, почему это произошло. С авиационными моторами, имеющими так называемый поплавковый карбюратор, такие фокусы случались нередко. Вся беда крылась в самой конструкции: поплавковая камера жестко завязана на гравитацию.
Пока самолет летит ровно или набирает высоту, поплавок исправно плавает в камере, открывая и закрывая клапан, поддерживая постоянный уровень бензина. Но при резком уходе в пике возникает сильная отрицательная перегрузка — сила, тянущая не вниз, а вверх. В этот момент поплавок попросту «зависает» в невесомости или бьется о верхнюю стенку камеры. Топливо начинает хлестать неравномерно. Двигатель получает либо слишком бедную смесь, либо смертельно богатую. Итог один: мотор чихает, теряет мощность и глохнет прямо в воздухе. В реальном бою остановка двигателя в пикировании — это приговор, ведь пилот теряет управление тягой и резко теряет скорость на выходе из маневра.
Приехав на аэродром, я дал текущие указания. В сущности, они были просты.
— Полеты прекратить! — рявкнул я так, что стоящие рядом механики вздрогнули. — Машину извлечь из болота. отремонтировать, зачехлить и в ангар. Александр Сергеевич, поехали разбираться подробно. Немедленн!
Радость от чудесного спасения нужно было срочно гасить, пока она не переросла в преступную расслабленность.
Через час мы сидели в кабинете при ЦКБ-1 авиазавода номер один. Собрались сотрудники КБ, вполголоса пересказывая друг другу результаты первых вылетов. Все были встревожены. Провал в таком деле был чреват разного рода последствиями.
— Ну что же, товарищи, — тихо, но очень внятно произнес я, окидывая взглядом коллектив. — Сегодня мы с вами чудом избежали расстрельного подвала. Вы понимаете, что если бы Чкалов не вытянул машину на одном голом мастерстве, нас бы уже паковали в «воронок»?
Конструкторы притихли. Яковлев побледнел и нервно сглотнул.
— Понимаю. Но мотор… мы же планер делали, Леонид Ильич! А раз проблема в моторе…
— Разбираться, кто делал планер, а кто мотор, следователь из НКВД не будет. Машина ваша. И проблема общая. Первое — это поплавковый карбюратор. На пикировании он нас угробит.
— И что вы предлагаете? Законы физики отменить? — защищаясь, огрызнулся конструктор.
На этот вопрос у меня уже был готовый ответ. В моей «родной» истории точно такая же, крайне опасная ситуация приключилась с английскими истребителями во время Битвы за Британию. Немецкие «Мессершмитты» с их моторами прямого впрыска легко уходили из-под удара с отрицательной перегрузкой, а двигатели «Роллс-Ройс» с поплавковыми карбюраторами захлебывались и глохли. И тогда было найдено простое, хоть и временное решение, спасшее жизни сотням пилотов — так называемая «шайба мисс Шиллинг», названная в честь придумавшей ее женщины-инженера.
— Для начала — обмануть! — вдохновенно произнес я. — Пока мы не решим вопрос кардинально, придется поставить в топливную магистраль ограничительную шайбу с калиброванным отверстием. Она будет пропускать ровно столько горючего, чтобы на максимальных оборотах мотор не захлебывался избытком при скачках давления.
Присутствующий при разговоре пожилой ведущий инженер КБ недоверчиво хмыкнул:
— Шайбу? Кустарщина какая-то… Это же просто костыль, товарищ начальник! — Это не костыль, а единственный шанс дожить до завтрашнего дня и продолжить испытания, — жестко отрезал я. — Да, это временное решение. А вот в будущем… — я сделал паузу и посмотрел прямо в глаза Яковлеву. — В будущем я обязательно поставлю перед Климовым вопрос ребром: никаких поплавков на новых модификациях М-100. Будем делать непосредственный впрыск топлива.
Яковлев удивленно вскинул густые брови:
— Впрыск? Как на тяжелых дизелях? — Александр Сергеевич недоверчиво покачал головой. — Леонид Ильич, это же нужна ювелирная точность обработки! Топливные насосы высокого давления, форсунки, синхронизация… Наш авиапром такую тонкую механику не потянет, брака будет море.
— Потянет, — жестко парировал я. — Это вопрос выживания наших ВВС. Специнспекция ЦК берет эту тему под свой полный контроль. Я выбью целевые фонды и подключу к вам лучшие умы из профильных дизельных институтов. Возьмем их наработки по насосам и адаптируем под авиационный бензин. Сделаете впрыск — получите мотор, который будет тянуть в любом положении, да еще и прибавку к мощности даст за счет точной дозировки.
Тут же я вспомнил свою прошлогоднюю поездку в Штаты. Ведь я же выбил, выгрыз это оборудование «Америкен Бош» для систем впрыска! С ним мы могли бы навсегда забыть о капризных карбюраторах. Может, надо было сразу озадачить Климова? Совместить освоение «Испано-Сюизы» и е модернизацию?
Но тут же одернул себя — нет, нельзя. Все я сделал правильно. В Рыбинске на двадцать шестом заводе сейчас и так искры летят: «Испано-Сюизу» М-100 осваивают с огромным скрипом, рабочие и инженеры спят у станков. Грузить их еще и непосредственным впрыском — значило просто сорвать серию. И в производство пошел бы этот пакостный, бесперспективный И-16.
Увы, все не так просто. Непосредственный впрыск — дело будущего. Дай бог к 38-му году освоим. А пока приходится терпеть, работать с тем, что есть, и молиться на мастерство пилота.
Яковлев задумчиво кивнул, что-то быстро записывая в блокнот. Кризис с мотором мы временно купировали, переведя стрелки на производственников, но оставалась еще одна, не менее острая проблема.
— Второе, — я постучал карандашом по столу, переходя к аэродинамике. — Низкая скорость, выявленная в первом полете. Совершенно понятно, что у нас огромные проблемы с культурой исполнения. Машина шершавая, как напильник. Нужно подровнять стыки панелей — хотя бы киянкой осадить, зашпаклевать неровности, убрать хлопуны обшивки.
Яковлев поморщился, словно от зубной боли.