Страница 48 из 59
Глава 40. Зыбкая почва
Пока в комнате Марины разворачивалась драма, за её пределами события тоже набирали обороты. Затишье перед бурей ощущалось физически — как давление в ушах перед грозой. Каждый готовился к неизбежному столкновению, но готовился по‑своему.
Эмир, получив от Олега тревожные сведения, замер у окна. Пальцы непроизвольно сжались в кулак — потом разжались. Он не любил неопределённости.
— Он действовал импульсивно… это может быть наш шанс, — проговорил Эмир, скорее себе, чем Олегу. — Но ярость может сделать его непредсказуемым. Олег, насколько ты уверен, что сможешь перехватить компромат до совета директоров?
Олег помолчал, потёр переносицу. Под глазами — тёмные круги.
— Делаю всё возможное, — голос звучал устало, без пафоса. — Но Глеб сейчас как загнанный зверь. Может быть осторожнее, чем мы предполагаем, или, наоборот, совершить роковую ошибку. Он знает, что компромат — его главный козырь, поэтому будет охранять. Но я уже нашёл лазейку. Пока он сосредоточен на Марине и завтрашнем дне, охрана может быть менее бдительной в других местах.
— Лазейка — хорошо. Но Анна… ты уверен, что она в безопасности? Если Глеб почувствует, что план рушится, он может попытаться использовать её.
Олег усмехнулся — коротко, горько.
— Анна под моей защитой. Никто не знает, где она, кроме меня и нескольких самых доверенных людей. Глеб получает информацию только о том, что она в пределах досягаемости, но не более. Он не имеет доступа к реальным данным о её местоположении, поэтому не может использовать. Это моя гарантия безопасности.
Эмир кивнул. Рискованно, но план имел шансы на успех. Он отвернулся от окна, провёл рукой по лицу.
— Ладно. Действуй. Но держи меня в курсе. Каждую минуту.
Вероника не сидела сложа руки. Получив от Маркуса подтверждение, что Глеб действует на пределе, она сидела за столом, разложив перед собой бумаги, схемы, заметки — всё, что могло пригодиться. На столе — чашка остывшего кофе, сигарета в пепельнице дымится.
— Он стал агрессивнее. Значит, чувствует, что теряет контроль, — Вероника постукивала ручкой по столу, потом вдруг сломала её пополам. — Чёрт. Маркус, ты выяснил, откуда у него компромат?
Маркус, высокий, с усталым лицом, пожал плечами.
— Похоже, источник — бывший сотрудник Михаила, которого Глеб смог шантажировать или подкупить. Этот человек передал всё, что у него было, перед тем как исчезнуть.
— Исчезнуть… интересно, — Вероника откинулась на спинку кресла, закрыла глаза на секунду. — Значит, Глеб не контролирует даже источник. Это ещё одна уязвимость. Маркус, найди этого человека. Если он жив, может стать нашим союзником. Или даст ценную информацию о слабостях Глеба. И будьте готовы. Если Глеб провалится на совете директоров, он станет лёгкой добычей. Мы должны быть там, чтобы воспользоваться моментом.
Маркус кивнул и вышел. Вероника осталась одна. Она потянулась за чашкой кофе — остыл, горький. Вылила в раковину, налила новый. Руки чуть дрожали.
— Всё идёт по плану, — прошептала она. — Или нет?
Марина, несмотря на пережитое, не сдавалась. Утром, когда Глеб, озлобленный и уставший, вышел из комнаты, она снова осталась одна. Но теперь в ней было не только отчаяние, но и ярость — холодная, расчётливая. Осколок стекла, который она использовала, был спрятан за плинтусом — присыпала пылью, замаскировала. Она чувствовала, что это единственный шанс.
Она заметила, что дверь закрывается не до конца — защёлка срабатывает со второго раза, и если знать, как надавить, можно открыть. Это был крошечный шанс. Марина притворилась, что спит, когда охранник принёс еду. Он поставил поднос, бросил взгляд, вышел. Дверь щёлкнула, но не до конца. Она подождала минуту, другую. Потом осторожно встала, подошла к двери, нажала на угол — защёлка поддалась.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит. Ладони вспотели. Она вытерла их о рубашку, выглянула в коридор. Никого. Охранник, наверное, отошёл перекурить. Марина выскользнула, прижимаясь к стене. Босиком, по холодному бетону. Коридор уходил в темноту. Она пошла вперёд, стараясь не шуметь. Дыхание сбивалось, в боку кололо.
«Только бы не упасть, — думала она. — Только бы не споткнуться. Только бы…»
В голове всплыли воспоминания: Глеб, его смех, его рука на её плече — сначала ласково, потом с силой. Она сжала зубы. Больше никогда.
В это же время Михаил, узнав о том, что Эмир и Олег запустили план, находился в напряжении. Сидел в своём кабинете, смотрел на мониторы, где транслировались камеры наблюдения у совета директоров. Игорь и Дмитрий были рядом, готовые к любым распоряжениям.
— Они скоро начнут, — сказал Игорь, глядя на экран.
— Знаю, — ответил Михаил. — Пусть Глеб думает, что выигрывает. Мы ударим, когда он будет уверен в победе.
Он замолчал, потер виски. В голове крутились мысли: «Марина… где ты сейчас? Что с тобой?»
В этот момент зазвонил телефон. Михаил поднял трубку.
— Михаил, это Марина! — голос был тихим, сбивчивым, прерывался. — Я сбежала. Я в каком‑то складе на окраине. Не знаю адреса, но вижу вывеску «Красный маяк». Помогите!
Михаил похолодел. Пальцы на трубке сжались так, что хрустнули суставы.
— Марина, слушай меня внимательно. Спрячься. Не выходи на улицу. Я пришлю за тобой людей. Никому не открывай.
— Поняла, — прошептала она и отключилась.
Михаил повернулся к Игорю.
— Марина сбежала. Где‑то на складах «Красный маяк». Немедленно отправь туда группу захвата. И пусть будут осторожны — Глеб может искать её.
— Сделаем, — Игорь уже доставал рацию.
Тем временем Глеб, вернувшись в комнату и обнаружив пропажу, пришёл в ярость. Разбил стул, пнул стену, заорал на охранников:
— Найдите её! Живой или мёртвой! Она не могла далеко уйти.
Он схватил пистолет и выбежал в коридор. Лицо искажено, глаза горят. Охранники переглянулись, бросились за ним.
Но Марина уже была далеко. Она бежала по тёмным переулкам, не чувствуя ног, не чувствуя холода. В голове стучало: «Только бы успеть, только бы не поймали». Дыхание рвалось из груди, в ушах шумело.
Впереди показались огни большого шоссе. Машины, люди… Она выбежала на свет, остановилась у заправки. Сердце разрывалось. В кармане — телефон, украденный у охранника, когда тот курил. Она набрала номер Михаила снова.
— Я на заправке «Лукойл». У выезда на трассу.
— Машина уже выехала. Держись.