Страница 47 из 59
Глава 39. Осколок надежды
Ночь стала свидетелем не только тайных планов, но и отчаянной борьбы за свободу. Для Марины это была ночь, когда грань между страхом и решимостью стала едва различимой. Для Глеба — ночь, когда его самодовольство будет жестоко наказано.
Глеб вернулся в комнату с тем же самодовольным выражением на лице. Он ожидал увидеть сломленную, покорную женщину, но вместо этого увидел холодный блеск в её глазах. Этот блеск, которого он раньше не замечал, заставил его на мгновение остановиться.
— Ну что, моя дорогая, соскучилась? — с усмешкой спросил он, приближаясь. — Я принёс тебе кое‑что особенное. Ты же любишь сюрпризы?
Он попытался взять её в объятия, намереваясь силой поцеловать, чтобы продемонстрировать власть и окончательно сломить волю. Но Марина, ощутив намерения, оттолкнула его. В тот момент, когда его пальцы почти коснулись её, она молниеносно выхватила припрятанный осколок стекла. Острый край врезался в его щёку.
— Аааа! — вскрикнул Глеб, отшатываясь. Кровь хлынула из глубокой царапины, мгновенно заливая лицо. Ярость сменила самодовольство, превратившись в животный, неконтролируемый гнев.
— Ты посмела?! — зарычал он, глаза пылали ненавистью. — Думаешь, это остановит меня? Это лишь заставит доказать тебе, кто здесь хозяин!
Он бросился на неё, намереваясь силой сломить сопротивление. Схватил за запястья с такой силой, что она едва не вскрикнула от боли. Пальцы впились в кожу, оставляя багровые следы. Он прижал её к стене, загородив любой путь к отступлению. Лицо, искажённое яростью и кровью, казалось чудовищным.
— Ты будешь моей! Будешь делать всё, что я скажу! — прорычал он, дыхание обжигало лицо.
Но Марина, уже сделав свой ход, успела отскочить. Знала: этот удар лишь разозлил его, но и дал драгоценные секунды. Чувствовала, как страх снова поднимается, но теперь он смешался с адреналином и отчаянной жаждой выжить.
— Ты думал, я просто буду ждать? — прошептала она, тяжело дыша. — Ты ошибся. Я буду бороться.
Глеб, вытирая кровь с щеки, злобно усмехнулся. Царапина была глубокой, болезненной, но для него это было лишь оскорбление, которое он намеревался смыть её полной покорностью.
— Бороться, значит? — прошипел он. — Ты только что подписала себе приговор. Теперь узнаешь, что такое настоящая боль.
Он резко схватил её за волосы, дёрнув голову назад, чтобы не могла отвернуться. Другая рука с силой сдавила горло, не давая дышать полной грудью. Взгляд полон торжества и дикой, неукротимой ярости. Он чувствовал, как она трепещет под хваткой, и это лишь подогревало желание доказать, кто здесь главный. Он действовал гораздо жёстче. Движения резче, взгляд хищнее. Он уже не играл. Это была охота. И он был готов вырвать свою добычу.
Эмир и Олег продолжали работу. Олег передал обновлённую информацию:
— Глеб вернулся к Марине. Он был зол. Похоже, что‑то произошло. Пока не могу точно сказать, что именно, но он в ярости.
— Что‑то произошло… — Эмир нахмурился. — Надеюсь, Марина в порядке. Олег, нужно форсировать события. Если Глеб действует так импульсивно, он может допустить ошибку. Есть возможность подменить компромат?
— Могу. Но риск увеличился. Глеб сейчас как загнанный зверь. Может быть осторожнее или, наоборот, действовать напролом. Проверю все возможные пути.
Эмир провёл рукой по лицу. В голове крутились мысли о Марине — он не знал её лично, но понимал, каково это — оказаться в ловушке у человека, лишённого сострадания.
— Действуй, — твёрдо сказал он. — Но будь предельно осторожен. Если Глеб сорвётся, нам нужно быть готовыми ко всему.
Вероника, получив информацию от Маркуса о резком изменении в поведении Глеба, почувствовала, что момент приближается.
— Он действует импульсивно, — сказала она Маркусу. — Это хорошо. Хищники, загнанные в угол, часто совершают ошибки. Продолжайте наблюдать. И будьте готовы. Если Глеб попытается что‑то сделать с Анной, действуйте. Но только как крайняя мера.
Маркус кивнул, делая пометки в планшете.
— Уже усилили наблюдение за домом, где держат Марину. Если ситуация выйдет из‑под контроля, мы сможем вмешаться.
— Хорошо, — Вероника подошла к окну. — Держи меня в курсе каждую минуту. Глеб теряет хватку — это наш шанс.
Ночь продолжалась, окутанная напряжением. Марина, получив возможность дать отпор, лишь разозлила своего мучителя. Глеб, подстёгнутый болью и унижением, становился всё опаснее. А его противники, видя его ярость, готовились использовать её в своих целях.