Страница 74 из 82
Глава 14
Спун-ривер на Эридане. Древние и новые кладбища
Дексилею едва исполнилось двадцать лет. Он умер, сражаясь со спартанцами, на берегах реки Немея. Его похоронили на старинном кладбище Керамик (Κεραμεικός), однажды летом почти две с половиной тысячи лет тому назад.
Кладбище Керамик — один из самых красивых и запоминающихся археологических объектов в Афинах, а также, очевидно, один из наименее известных. Оно не входит в канонические маршруты организованного туризма, и это тоже причина, почему его стоит посетить. Рекомендуем отправиться туда весной, когда среди оливковых деревьев и кипарисов луга покрываются красными маками, и белыми, и желтыми цветами. Нужно попытаться представить его таким, каким оно было в древние времена, когда пересекавшая его река Эридан была более полноводной. Сегодня кладбище Керамик — это оазис покоя, безлюдное место, до которого можно добраться после небольшой прогулки по пешеходной улице, начинающейся от станции метро «Тесейон». Однако когда-то оно находилось в весьма оживленном пригороде. Как следует из названия, в районе Керамейкос находилось не только кладбище, но и керамические мастерские гончаров (κεραμεΐ). Район находился неподалеку от двух городских ворот: Священных ворот и Дипилонских ворот, от которых отходили дороги, ведущие в Элевсин, Беотию и на Пелопоннес.
Район Керамейкос получил свое название благодаря гончарным мастерским
Но кладбище Керамик даже в древние времена, хоть и располагалось в оживленном ремесленном районе с непрерывным потоком путешественников, было очаровательным уголком. Даже историк Фукидид, которого обычно не трогает привлекательность пейзажа, определяет его как «самое красивое городское предместье». Именно здесь в 430 году до новой эры Перикл произнес свою знаменитую эпитафию — Надгробное слово в честь афинян, павших в первый год Пелопоннесской войны со Спартой. Афинский обычай, по словам того же Фукидида, предусматривал для тех, кто погиб в бою, пышные похороны за государственный счет на кладбище Керамик. За несколько дней до похорон сооружали подмостки, где выставлялись останки павших, чтобы каждый желающий мог воздать им честь. Затем тела воинов помещались в десять кипарисовых гробов, по одному от каждой филы. Гробы ставили на телеги и везли на кладбище Керамик в сопровождении процессии. Фукидид уточняет, что в похоронной процессии могли участвовать и женщины, родственницы покойников — уточнение вовсе не лишнее, если учесть, что женщинам вообще запрещалось принимать участие в публичных церемониях.
По прибытии процессии на кладбище граждане, «обладающие выдающимся умом и занимающие высокое положение в обществе», произносили надгробную речь — эпитафию (έπιτάφιος λόγος). В 430 году до новой эры эта роль выпала Периклу. Как мы знаем, он произнес великолепную речь. Вспомнив славу своих предков, он прославил совершенство афинской демократии и восхвалил доблесть павших. Затем он обратился к родственникам погибших: он увещевал их отцов быть сильными и, если они еще в состоянии, дать родине других сыновей; он призывал их сыновей и братьев проявлять в бою такое же мужество, как и павшие; к вдовам он обратил всего несколько слов, пожелав им, чтобы о них как можно меньше говорили среди мужчин, «в порицание или в похвалу». Сколько великолепных речей произнесли ораторы Керамика! Но порой они были столь напыщенны, что слушателей раздражала их риторика, которая иногда казалась бессодержательной.
Среди прочих был и Платон, который в диалоге «Менексен» высмеивает эпитафии и устами своего персонажа Сократа проходится по ним с тонкой, но беспощадной иронией:
Право, Менексен, мне кажется, прекрасный это удел — пасть на войне. На долю такого человека выпадают великолепные и пышные похороны, даже если умирает при этом бедняк: вдобавок ему — даже если он был никчемным человеком — воздается хвала мудрыми людьми, не бросающими слова на ветер, но заранее тщательно подготовившимися к своей речи. Они произносят свое похвальное слово очень красиво, добавляя к обычным речам и то, что подходит в каждом отдельном случае, и, украшая свою речь великолепными оборотами, чаруют наши души: ведь они превозносят на все лады и наш город, и тех, кто пал на поле сражения, и всех наших умерших предков и воздают хвалу нам самим. Так что я лично, Менексен, почел бы за великую честь удостоиться от них похвалы; всякий раз я стою и слушаю, околдованный, и мнится мне, что я становлюсь вдруг значительнее, благороднее и прекраснее
[91]
[Платон. Менексен // Платон. Диалоги / пер. С. Я. Шейнман-Топштейн М.: Мысль, 1986.]
.
По понятным причинам аристократ Платон не любил пышные торжества, в которых демократический полис прославлял сам себя, и высмеивал их риторику — в диалоге «Менексен» он даже изобретает фальшивую эпитафию, которую злобно приписывает возлюбленной Перикла, гетере Аспазии, и таким образом пародирует обычаи, о которых писал Фукидид. Но мы также можем понять, что в минуту траура по своим умершим афиняне, собравшиеся в Керамике, будь то аристократы или простолюдины, были охвачены общим горем, их трогали слова оратора, как бы риторически и стереотипно они ни звучали. То же, должно быть, произошло и в 394 году до новой эры, когда проходили публичные похороны юного Дексилея вместе с похоронами других павших в битве на реке Немея.
Погребальная стела 20-летнего Дексилея, погибшего в битве со спартанцами на реке Немея. Мрамор. Начало IV века до н. э. Национальный археологический музей, Афины
В Керамике находилась δημόσιον σήμα — общая могила, в которой хоронили павших на войне после прощания и надгробных речей. Но умершим из самых знатных семей были посвящены и частные погребальные памятники, которые выстраивались вдоль дороги, современное название которой — «Улица гробниц». Эта улица проходит между мраморными статуями и стелами, изображениями умерших, а также грандиозными скульптурами быков или гончих собак. И сегодня интересно прогуляться по этой улице, хотя все памятники, которые можно увидеть на этом участке кладбища Керамик, являются копиями — оригиналы хранятся по соседству, в комнатах и во дворе небольшого, но восхитительного музея, построенного недалеко от раскопок. Среди сохранившихся памятников есть и погребальная стела, входившая в семейную усыпальницу Дексилея. Из текста на этой стеле мы и знаем о недолгой жизни молодого афинянина.