Страница 71 из 82
Перед Циллером также стояла задача спроектировать монументальную гробницу археолога, когда Шлиман умер в 1890 году. Это больше, чем гробница, это мавзолей — могучий дорический храм, расположенный на очень высоком мраморном основании. Сегодня он доминирует над входом на монументальное кладбище Афин (очень запоминающееся место, о котором мы поговорим в следующей главе). Это прославление, трогательное в своей наивности, подвигов человека, который открыл города, воспетые Гомером. Три стороны фриза украшены скульптурными изображениями сражений Троянской войны, сцен жертвоприношений и олимпийских богов. А вот северная сторона фриза целиком отведена для прославления самого Шлимана. Прославление, однако, вполне бытовое: мы видим его изображенным с колониальным шлемом на голове и «Илиадой» в руке, в то время как он объясняет своей терпеливой и преданной жене Софии историческое значение своих открытий.
Пока строились дом, а затем и гробница Шлимана, политическая ситуация в Афинах изменилась. Король Оттон был вынужден покинуть страну в 1862 году и был заменен прибывшим из Дании принцем, восшедшим на престол под именем Георга I. Влюбленный в Грецию, но в ту идеализированную и совершенную Грецию, о которой он сначала читал в книгах, и которую потом пытался возродить вместе со своими архитекторами, Оттон так и не удостоился любви греков. Ханс Кристиан Андерсен, великий сказочник, встретившийся с ним в 1841 году, вспоминает его лицо — «нежное и милое», но с оттенком «бледности и страдания». Оттон предстал перед писателем в греческом национальном костюме — в том, который он будет носить даже в изгнании в Германии, после отречения от престола.
Тем временем Афины продолжали расти и трансформироваться. Целые кварталы меняли свое лицо. Сразу за царским дворцом, вдоль склонов холма Ликабетт, располагалась местность, которую в начале девятнадцатого века все называли Катсикадика (Κατσικάδικα, от слова κατσίκι — козел, козленок). И действительно, как свидетельствуют некоторые старые фотографии, долгое время в тех окрестностях ничего не происходило, кроме непрерывного передвижения стад вверх и вниз по Ликабетту. Но постепенно местность изменила и свой облик, и название. Ее стали называть Колонаки, из-за стоявшей здесь когда-то древней колонны, которая видна и сегодня. В 1864 году баварец Иоганн Карл Фукс (чья фамилия, произносимая на греческий манер, звучала как «Фикс») открыл первую пивоварню — «Фикс», которой Оттон предоставил свою королевскую привилегию, и которая на протяжении десятилетий оставалась самой популярной маркой всей Греции. В конце века Колонаки стал самым элегантным районом Афин.
Но изменения коснулись не только архитектуры и городского планирования. Город пытался перенять ритм и образ жизни европейских столиц. Уже в 1840 году был открыт первый оперный театр — Театр Букура, где 6 января состоялась премьера музыкальной новинки, «Лючии ди Ламмермур» Гаэтано Доницетти. Главная героиня — сопрано Рита Бассо, ей всего двадцать лет. Публика сходит с ума по молодой певице из Пьемонта. Увидеть на сцене настоящую женщину уже было событием, а ее мелодичный голос придавал этому событию непреодолимое очарование.
Колонна в районе Колонаки дала название всей местности
В городе ни о чем другом не говорят. Даже суровый Яннис Макрияннис, герой освободительной войны против турок, не остался в стороне. В своих воспоминаниях он отмечает, что пожилые богачи потеряли голову от оперных певиц, были готовы их озолотить и потратить на них любые деньги. А молодые и бедные студенты университетов — даже продать свои книги. Однажды во время спектакля, пока Рита Бассо исполняла одну из своих арий, из задних рядов донесся резкий голос: «Да здравствует итальянка! Для Вас всё что угодно! И пусть старый виноградник последует туда же!» Это был одновременно отчаянный и счастливый крик пожилого фермера, который, очевидно, уже заложил свою ферму, чтобы везде следовать за певицами, а теперь заявил, что готов продать и виноградник, чтобы угодить божественной Рите. Сейчас это выражение уже вышло из употребления. Но афиняне известного возраста, то и дело, когда хотят описать некую жизненную ситуацию, когда нужно выглядеть на все сто, не скупясь на расходы, до сих пор повторяют фразу, впервые произнесенную в XIX веке: «И старый виноградник туда же!» (Ασ πάει και το παλιάμπελο).
Растет количество театров и кафе (таких как La Bella Grecia и I Oréa Ellás, которое со дня открытия в 1839 году до сих пор находится на улице Митрополеос). Преобладают заведения на восточный манер, а также оперы и кафешантаны. Но некоторые афиняне по-прежнему предпочитают более традиционные развлечения. Кафешантанам в европейском стиле противопоставляются cafe aman, где до сих пор сохранилось звучание и атмосфера османской эпохи. «Аман» («увы») — типичный припев многих турецких, а позднее и греческих песен. Жалобная восточная песня часто сопровождается мелодией в исполнении сантура — настольной цитры, распространенной по всему Леванту, на которой играют двумя молоточками. Еще один традиционный инструмент — латерна, шарманка, издающая звуки с помощью механического ролика, приводимого в действие рукояткой. Латерна прибыла в Афины около 1880 года из Константинополя, где инструмент производила компания, которой руководили грек Иосиф Армау и итальянец Джузеппе Туркони. За короткое время она обрела большую популярность. Это был простой и популярный вид музыкального развлечения во времена, когда не существовало ни граммофона, ни радио. Много лет спустя композитор Манос Хацидакис также напишет восхитительную песню H λατέρνα, исполненную голосом Мелины Меркури в фильме «Только не в воскресенье» (1960). Тот, кто побывал в Афинах в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века, наверняка помнит странствующих шарманщиков с инструментами, покрытыми цветными тканями, украшенными всевозможными безделушками и портретами красивых и соблазнительных дам в платьях девятнадцатого века. Сегодня на улице Эрму еще есть эти музыканты, как правило с расстроенным инструментом, но традиция исчезает. Для афинян звук шарманки теперь ассоциируется лишь с детскими воспоминаниями.
Афинский шарманщик