Страница 55 из 82
), плохо вяжется с донесенным до нас многими историками образом самодержца, который свирепствовал по отношению к тем, кто его затмевал или противостоял ему (например, против евреев, к которым он относился с откровенной жестокостью): «зависть ко всем, кто выделялся в какой-нибудь области, стала для многих причиной немилости, а для многих других — и погибели. Ибо, желая всех превосходить во всём, он питал ненависть к тем, кто в чем-либо достигал превосходства», — пишет о нем Кассий Дион. В Афинах Адриану, безусловно, удалось преуспеть. В том числе благодаря кругу культурных и влиятельных друзей, таких как Гай Юлий Антиох Эпифан Филопапп, который, начиная с самого своего имени, демонстрировал свою двойную сущность, греческую и римскую — консул в Риме и архонт в Афинах, мог похвастаться царским происхождением. Он был потомком правителей Коммагены, небольшого эллинистического государства на берегах Евфрата. Его прозвище (Филопаппос, то есть «любящий своего деда») было получено благодаря преданности, которую он питал к своему деду Антиоху IV, последнему царю Коммагены. Филопапп принадлежал к узкому кругу приближенных к императорскому дому, а также был другом Плутарха, утонченного писателя и дельфийского жреца
[76]
[Примерно в 95 году, в возрасте около 50 лет, Плутарха избрали пожизненным верховным жрецом Аполлона Пифийского в Дельфах, с обязанностью толкований предсказаний пифии. В дальнейшем, во времена правления императоров Траяна (53–117) и Адриана (78–138) Плутарх возродил интерес к древним культам.]
. Он умер в 116 году новой эры, за год до того, как Адриан сменил Траяна.
Сегодня в Афинах сохранились руины большого надгробного памятника Филопаппу, расположенного на вершине холма, названного в честь царевича Коммагенского царства. Этот мавзолей, расположенный напротив Акрополя в конце тропинки, пробирающейся сквозь деревья, по-прежнему возвышается над городом, хотя и был изуродован за многие века — некоторые камни были использованы для строительства ступеней минарета в мечети Акрополя. Однако в самом начале пути на холм Филопаппа стоит взглянуть на церковь Святого Димитрия Лумбардиариса (или святого Димитрия Бомбардира). Это современная реконструкция византийской церкви IX века. Уникальное название церкви связано с легендой, относящейся к годам турецкого владычества. 26 октября 1656 года (в канун праздника святого Димитрия) османский комендант крепости Акрополь Юсуф якобы отдал приказ выстрелить из пушки по церкви во время литургии. Но прежде чем пушка успела сделать выстрел, в Пропилеи ударила молния и испепелила Юсуфа.
Церковь Святого Димитрия Бомбардира (Агиос Димитриос Лумбардиарис) у подножия холма Филопаппа
При строительстве этой небольшой базилики в IX веке были использованы древние античные колонны.
Амфитеатр, известный как Одеон Герода Аттика
Другим другом Адриана, хотя и гораздо моложе его, был Ирод (Герод), прозванный Аттиком, потому что он родился в деме Марафон. Литератор, философ и лектор, он был наставником и учителем риторики у императора Марка Аврелия. Он также был одним из богатейших людей своего времени, владельцем великолепных вилл по всей Греции. Одна из них, украшенная прекрасными мозаиками, была обнаружена всего несколько десятилетий назад в горах Аркадии. В Афинах его имя связано прежде всего с монументальным Одеоном, возвышающимся на склонах Акрополя, где и в наше время проводятся театральные представления и концерты. Герод Аттик построил его в память о своей жене Аннии Регилле, умершей в 160 году новой эры. Этот жест можно было бы считать трогательным свидетельством супружеской любви, если бы не одна далеко не маловажная деталь, — возможно, Аннию убил он сам. По крайней мере, именно с таким обвинением Герода привлекли к суду. Говорили, что он приказал одному из своих вольноотпущенников, Алкимедону, избивать свою жену, которая была на восьмом месяце беременности, до тех пор, пока она не умрет. Брат Региллы привлек его к суду за этот поступок. Суд проходил в Риме, и в итоге Герод Аттик был оправдан. Однако, поскольку он был известен как человек, склонный к насилию, и даже обвинялся в жестоком обращении со своими вольноотпущенниками, обвинение в уксорициде (убийстве жены) осталось пятном на его репутации. И, возможно, строительство Одеона было скорее эффектным способом отвести от себя подозрения в причастности к преступлению, чем данью уважения жене.
С куда более искренней сердечной привязанностью Герод почтил память Вибуллия Полидевка, своего ученика и фаворита, умершего еще мальчиком. В Национальном археологическом музее в Афинах хранится стела, найденная на вилле Герода Аттика в Аркадии, где подросток изображен обнаженным, рядом с конем и змеей. Эти детали указывают на его превращение в героя. Аттик наполнит Грецию гермами
[77]
[Герма (ερμα — греч. подпора, столб) — особый вид скульптур, представляющих собой четырехгранную колонну, увенчанную изображением головы или бюстом. В Древней Элладе гермы служили путевыми и межевыми знаками, а также указателями на дорогах, фетишами — охранителями дорог, границ, ворот, а также надгробными обелисками.]
и памятниками, посвященными Полидевку. На них он прикажет выгравировать надписи, содержащие самые страшные проклятия в адрес тех, кто осмелится не почитать эти святыни. Древние авторы с некоторым упреком отмечают слишком эмоциональную и преувеличенную реакцию Аттика на смерть мальчика. Но у этих отношений был прецедент — отношения между Адрианом и Антиноем. Это были отношения между пожилым мужчиной и подростком, по образцу древнегреческой педерастии. Как и Полидевк, Антиной умер преждевременно — он, по-видимому, утонул ночью в Ниле, во время путешествия по Египту в компании императора. Это было 24 октября 130 года, Антиною было всего двадцать лет. Горе Адриана было огромным: этот человек, которого так часто изображают жестоким и безжалостным, «рыдал как девица». Чтобы утешиться, он построил город Антинополь и распространил по всей империи статуи юноши в блеске его эфебической красоты — одна из лучших, мраморный бюст необыкновенной работы, до сих пор хранится в Национальном археологическом музее в Афинах, недалеко от стелы Полидевка. Однако и здесь трудно отделить любовную страсть от пропагандистского замысла — безусловно, когда Антиноя сравнивали с Ганимедом, виночерпием Олимпа, Адриан тем самым фактически возводился в ранг Зевса.
Портретный бюст Антиноя. 130–138 годы. Национальный археологический музей, Афины