Страница 32 из 82
Упор в изображениях Гефестейона на эти ранние подвиги подчеркивает связь Тесея с афинской молодежью. Герой предлагается в качестве образца для эфебов, то есть тех юношей, которые в возрасте от восемнадцати до двадцати лет должны были пройти период обучения, как правило, за городскими стенами, прежде чем занять свое место в армии. Легковооруженные юноши патрулировали приграничные районы, живя вдали от своих семей. Это то, что антропологи называют «маргинальный переходный период» от детства к зрелости, когда юноша — уже не ребенок, но еще и не взрослый мужчина и не полноправный гражданин; он находится между старым и новым статусами, в подвешенном состоянии, в ожидании обряда инициации, который еще не состоялся. Мелкие повседневные подвиги эфебов на окраинах Аттики, их засады и патрули, нашли мифологическую параллель в великих подвигах Тесея. Путешествие героя по нецивилизованным территориям, по дороге между Трезином и Афинами, могло символизировать месяцы, которые эфебы проводили на окраинах полиса. Афинский царевич, что неудивительно, часто изображался в том же одеянии, что и эфебы: никаких доспехов, только короткий льняной хитон и фессалийский «петос» или «петасос» (πέτασος) — широкополая соломенная шляпа для защиты от солнца, смутно напоминающая сомбреро.
Сцены Кентавромахии на фризе опистодома (задней комнаты-сокровищницы) Гефестейона
Но в Гефестейоне были изображены и другие моменты из жизни Тесея. В частности, великая битва с кентаврами. Рассказывали, что верный друг Тесея Пирифой, царь лапифов, жителей Фессалии, устроил большой свадебный пир по случаю своей женитьбы на Дейдамии (Гипподамии). На пир также были приглашены кентавры — гибридные полузвери-полулюди, населявшие фессалийские долины. Они были сводными братьями Пирра — родились от союза древнего царя лапифов, надменного Иксиона, и богини-облака Нефелы. От отца они унаследовали дикий и буйный характер, склонность к выпивке и сексу, от матери — нереальность и сказочность. Прибыв на свадьбу Пирифоя, кентавры сразу же проявляют свою природу — напиваются и набрасываются на женщин. Разгорается драка, в которую вмешивается и Тесей. Любопытно, что эта довольно банальная ссора во время свадебного пира стала одной из самых частых иконографических тем в Афинах V века до новой эры. Как мы видели, она также появляется в Парфеноне и обычно понимается как аллегория столкновения между греками и персами — кентавры в мифе представляли высокомерную и жестокую инаковость, сравнимую с восточными варварами.
Как бы то ни было, сцена Кентавромахии всё еще прекрасно видна на западном фризе Гефестейона. Обойдите вокруг храма, посмотрите вверх, и вы увидите стоящих перед разъяренными кентаврами лапифов, изображенных в своей героической наготе. Примерно в центре фриза находится странная сцена: два кентавра поднимают камень, чтобы раздавить лежащего у их ног воина. Этого воина звали Кеней. Однако когда-то его звали Кенида — первоначально он был женщиной. Посейдон изнасиловал ее, и она попросила бога о двойной милости: превратиться из женщины в мужчину, чтобы больше не страдать от изнасилований, и получить неуязвимость. Так и случилось, и Кеней оказался в битве с кентаврами. Поскольку он был неуязвим для оружия, похоронили его, придавив камнем. Эта история известна по весьма развернутому рассказу, который спустя столетия привел Овидий в двенадцатой книге «Метаморфоз». Но фриз в Гефестейоне показывает, что миф о Кенее был популярен в Афинах уже в V веке до новой эры.
Цикл о подвигах Тесея содержал множество других эпизодов. В частности, есть один, который часто изображается параллельно с Кентавромахией — Амазономахия, война с народом амазонок. Неизвестно, были ли изображены на Гефестейоне фигуры этих сказочных женщин-воительниц, которые, по преданию, обитали в азиатских степях. Однако мы знаем, что и Геракл, и Тесей имели дело с амазонками, так что эта тема вполне соответствовала бы иконографической программе храма. Амазономахия также приобретает характер символического представления триумфа греческой цивилизации над варварской инаковостью в Афинах V века до новой эры. Об этой битве подробно рассказывает Плутарх в главах 26–28 своей «Жизни Тесея» («Сравнительные жизнеописания. Тесей»). Плутарх, жрец храма Аполлона в Дельфах и весьма утонченный литератор, писал во II веке новой эры, во времена римских императоров, но опирался на гораздо более древние произведения, которые до нас не дошли. Например, сочинение Гелланика, одного из первых логографов («писателей историй»)
[40]
[Λογογράφος — от греч. λόγος, «слово», рассказ, прозаическое сочинение и γράφω — «писать».]
, жившего в V веке до новой эры. Он рассказывал, что амазонки спустились из внутренних районов Азии в Афины, переправившись через Киммерийский Боспор, то есть Керченский пролив, между Азовским и Черным морями, в те времена, когда он был полностью замерзшим. Плутарх относился к этому рассказу скептически, но тем не менее записал его, подчеркивая, что нападение амазонок на Афины превратилось в большую эпопею.
Афиняне также указали точное место, где амазонки разбили лагерь, когда вторглись в город. Это был холм Пникс, то самое место, где проходило народное собрание. Битва на улицах Афин была ожесточенной и кровопролитной. Она продолжалась несколько месяцев. Плутарх сообщает, что даже в его время были видны надгробные памятники как амазонкам, так и защитникам города, павшим в этой войне. Однако у этого дела была и другая сторона, не совсем неожиданная — Тесей был известным соблазнителем. Афинский царь женился на царице амазонок, которую иногда называли Антиопой, а иногда Ипполитой. От нее у него родился сын Ипполит, история которого была поставлена Еврипидом в 428 году до новой эры. Новая невеста Тесея, Федра, сестра Ариадны, влюбилась в Ипполита. Отвергнутая пасынком, она повесилась, оставив после себя письмо, обличающее Ипполита как насильника. Отец поверил ложным обвинениям и приговорил сына к смерти. Ранее Посейдон обещал исполнить три желания Тесея. Поэтому тот попросил бога предать Ипполита смерти. После того как просьба была исполнена, он с опозданием понял, что его сын невиновен.
Мозаика с изображением Федры и Ипполита. Конец II–III века. «Дом Диониса», Археологический парк Пафоса, Кипр