Страница 75 из 79
Глава 46. Своё тепло
Школа закончилась в три. Лиза вышла за ворота и сразу увидела его. Олег стоял у старого дуба напротив школьного крыльца — не её школы, нет, но он пришёл сюда пешком, через полгорода, просто чтобы встретить её. Руки в карманах, цепь на шее, привычный прищур. Увидев её, он выпрямился, и на его лице промелькнуло то самое выражение, которое она уже научилась распознавать: «Ты здесь. Всё хорошо».
— Ты пришёл, — сказала она, подходя.
— Я обещал.
— Твоя школа в другой стороне.
— Я быстро хожу.
Она улыбнулась и взяла его под руку. Они пошли через парк, мимо фонтана, мимо старых скамеек, на которых уже сидели парочки. Олег молчал, но Лиза чувствовала: что-то изменилось. Не в плохом смысле — скорее наоборот. Его молчание было другим. Более глубоким.
— Ты чего? — спросила она.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что мы уже неделю в городе. И ты всё ещё здесь.
— Я же обещала.
— Я помню. Просто... — Он запнулся. — Каждый день жду, что ты исчезнешь. Что это всё окажется сном.
Лиза остановилась и повернулась к нему. Взяла его лицо в ладони, заставив посмотреть ей в глаза.
— Я не сон. Я настоящая. И я никуда не уйду.
— Даже если...
— Даже если что?
— Даже если я не умею быть нормальным. Даже если я молчу, когда нужно говорить. Даже если...
Она не дала ему договорить. Поцеловала — прямо там, на аллее, под старым фонарём. Он ответил не сразу — на секунду замер, будто всё ещё не веря, — а потом обнял её и прижал к себе.
Вечером они сидели у него дома. Мать ушла к соседке, Света рисовала в своей комнате, дверь была закрыта. Они были одни в гостиной. Олег включил старый торшер, и комната наполнилась мягким, жёлтым светом.
— Хочешь чай? — спросил он.
— Нет. Просто посиди со мной.
Он сел на диван, и она села рядом, положив голову ему на плечо. Его рука легла на её талию — привычный, уже родной жест. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его сердцебиение. И постепенно всё остальное перестало существовать. Не было школы, не было города, не было тревог. Только они.
Олег повернулся к ней. Его глаза в полумраке горели тем самым огнём, который она знала. Но сегодня он был другим — не диким, не сдерживаемым. Уверенным. Взрослым.
— Я хочу тебя, — сказал он тихо.
— Я знаю.
— Не как тогда. Не потому что мы боялись, что завтра — конец. А потому что сегодня — только начало. Понимаешь?
— Понимаю.
Он наклонился и поцеловал её — нежно, неторопливо, будто у них впереди была целая вечность. Его рука скользнула по её плечу, зарылась в волосы на затылке. Она ответила — так же нежно, так же глубоко. И мир за окном исчез.
«Она снова здесь, — думал он, пока губы касались её губ. — В моём доме. На моём диване. В моей жизни. Я не знаю, чем заслужил это, но я хочу, чтобы так было всегда. Не на неделю. Не на месяц. Навсегда. Я хочу просыпаться рядом с ней. Хочу, чтобы она вот так прижималась ко мне. Хочу быть тем, кто делает её счастливой. И я сделаю. Клянусь».
Его ладонь скользнула под её футболку и замерла на обнажённой спине. Лиза выгнулась ему навстречу и услышала его прерывистый выдох.
— Ты точно хочешь? — спросил он, заглядывая ей в глаза.
— Точно.
— Здесь? Сейчас?
— Здесь. Сейчас. С тобой.
Он поднял её — легко, как пушинку, — и понёс в свою комнату. Света за стеной рисовала и ничего не слышала. Дверь закрылась. И ночь сомкнулась над ними — тихая, нежная, полная того самого тепла, которое они так долго искали.
Позже они лежали в темноте, и его рука гладила её волосы. Она прижималась щекой к его груди и слушала, как бьётся его сердце.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Да. А ты?
— Я не знал, что так бывает. Думал, счастье — это просто слово. А теперь... — Он запнулся. — Ты — моё счастье. Вот так.
Она улыбнулась в темноте. Он никогда не умел говорить красиво, но каждое его слово было настоящим. И это стоило больше, чем все поэмы мира.
Утром она проснулась в его постели. Солнце било в окно, и на подоконнике лежал рисунок Светы — новый, сегодняшний. Две фигуры на диване, укрытые пледом. Снизу — корявая надпись: «Лиза и Олег дома». А на тумбочке стоял стакан воды и лежала записка: «Это твой дом. Если ты захочешь».
Лиза прижала записку к губам и закрыла глаза.