Страница 7 из 79
Глава 3. Трещины
Лиза проснулась от тишины.
Не от горна — тот обычно врывался в сон, дёргал за нервы, заставлял подскочить. А тут… тишина. Такая плотная, что уши закладывало. Будто весь мир выключили на паузу.
Она проморгалась. В глазах щипало. Солнце уже лупило в задёрнутые шторы, пробивалось косыми лучами — на полу жёлтые полосы, как разметка. По коридору кто‑то топал: один бежал, другой еле волочился. Но в седьмой комнате — мёртвая тишина. Будто забыли, что тут кто‑то есть.
Взгляд сам метнулся к кровати напротив. Пустая. Заправленная до хруста. Подушка взбита, одеяло натянуто — ни единой складки. Олег ушёл затемно. Или вообще не ночевал.
Лиза села, потянулась — суставы хрустнули. Бросила взгляд на тумбочку. Пусто. Никакого стакана. Она моргнула. Усмехнулась.
— Ну конечно, — пробормотала в пустоту. — Чего ещё ждать?
Пошла умываться. Вода из крана — ледяная. Брызги на футболку. Вытерла лицо полотенцем. В зеркале — чужая: глаза красные, под ними тени, волосы спутались. «Выглядишь, как после недели без сна», — подумала. Поправила чёлку, собрала волосы в хвост. Резинка старая, еле держит.
На завтрак шла и ловила себя на том, что ищет его глазами. «Да ладно, — оборвала себя. — Мне всё равно». Но внутри что‑то царапало.
Олег сидел в дальнем углу столовой, спиной к отряду. С Владленом и Марком. Марк смеялся. Олег — нет. Просто смотрел в тарелку. Роза заняла его место во главе стола, хлопала в ладоши:
— Девчонки, сегодня у нас план! Уборка территории, потом репетиция номера…
Но никто особо не слушал. Все косились на Олега. Он не оборачивался. Ни разу.
Лиза ковыряла омлет вилкой. Кусок в горло не лез. «Ну и ладно, — сказала себе. — Мне всё равно». Но в груди что‑то сжималось.
На соревнованиях его не было. Кирилл спросил у Владлена:
— Где Драконов?
Владлен пожал плечами. Лагерь гудел: король впервые пропустил мероприятие.
Лиза бегала, а сама сканировала периметр глазами. Пусто. Ни чёрной футболки, ни серебряной цепи, ни этого его прищура. «Да какая разница?» — злилась она. Но взгляд всё равно рыскал по толпе.
Днём столкнулись в коридоре. Он выходил из душевой — волосы мокрые, футболка свежая, чёрная. От него пахло мылом и чем‑то терпким. Их разделяло метра три. Олег поднял глаза, встретился с ней взглядом — и тут же отвёл. Дёрнул желваками. Прошёл мимо, почти вжавшись в стену.
— Ты что, боишься заразиться? — бросила она ему в спину.
Он не ответил. Даже не замедлился. Только спина стала ещё прямее, шаг — тяжелее.
Лиза посмотрела ему вслед. И впервые почувствовала не злость. Недоумение. И крошечный укол обиды, в котором не хотела себе признаваться. «Ну и пусть, — повторила про себя. — Мне всё равно». Но голос внутри звучал неубедительно.
Вечером отряд собрался на костровой. Лиза сидела на краю скамейки. Олег не пришёл.
Она продержалась полчаса. Потом встала и пошла к корпусу. Хотелось пить. Тишины. Не думать о том, почему её вообще волнует, где шляется Драконов.
Открыла дверь. Олег сидел на кровати. При её появлении не шевельнулся. Только челюсть чуть сжалась.
Лиза скинула кроссовки, села на свою кровать. Молчание. В коридоре орал магнитофон, хлопали двери. А здесь — тихо и душно, как перед грозой.
— Ты избегаешь меня, — сказала она.
— Заметно? — спросил он, не отрываясь от книги.
— Заметно. Целый день смотришь сквозь меня, как будто я стеклянная.
— Может, так и есть.
— Это из‑за той ночи? Из‑за того, что я кричала?
Рука Олега дрогнула. Перевернул страницу. Он не читал. Лиза это видела.
— Тебе показалось, — сказал он ровно.
— Ты сидел и слушал. Я видела.
— Я спал.
— Ты не спал.
Он поднял глаза. Тяжёлый взгляд. Но не холодный. Стена. Глухая.
— Послушай, Степанова, — медленно, каждое слово — камень. — То, что мы спим в одной комнате, ничего не значит. Ты мне не подруга. Не союзник. И уж точно не та, кому я буду рассказывать, что видел и слышал. Ты — соседка по ошибке. Через две недели ты уедешь, и я забуду, как тебя зовут.
Лиза втянула воздух сквозь зубы. Кольнуло. Но она не показала.
— Хорошо, — сказала, отворачиваясь к стене. — Значит, не будем мешать друг другу.
Олег вернулся к книге. Она легла, натянула одеяло. Через полчаса он выключил свет.
Ночь тянулась долго. Лиза ворочалась. Олег не спал — она слышала его дыхание, слишком ровное, слишком контролируемое.
Где‑то залаяла собака. Лагерь засыпал, а в седьмой комнате двое лежали без сна, разделённые двумя метрами пола и целой пропастью невысказанного.
Лиза заснула первой. Кошмар пришёл под утро. Больничное крыльцо. Дверь белая, облупленная. За дверью голос. Мама зовёт. Лиза тянет руку — пальцы проходят сквозь. Дверь отдаляется. Голос становится тише. Исчезает.
— Мама! Не уходи! Мама, пожалуйста!
Она села на кровати, задыхаясь. Футболка прилипла к спине. Слёзы — горячие, быстрые. Она даже не заметила, когда начала плакать.
Комнату заливал серый свет. Лиза проморгалась — всё расплывалось. И в этом сером свете она увидела его.
Олег стоял у раковины. В руке — пустой стакан. Замер. Смотрел на неё.
Лиза сжалась. «Сейчас скажет что‑то… Или отвернётся». Приготовилась к удару — привычно, почти рефлекторно.
Но удара не было.
Он просто стоял. Потом медленно поставил стакан на её тумбочку. Отвернулся к окну.
— Пей, — глухо, не оборачиваясь. — Вода на тумбочке.
Лиза перевела взгляд. Стакан полный. Она не слышала, когда он успел налить.
— Ты… — голос сел. Прокашлялась. — Ты зачем?
— Пей и спи, — перебил. — Отбой был давно.
Она взяла стакан. Пальцы дрожали, вода расплескалась на футболку. Сделала глоток. Вода холодная, металлическая на вкус.
Олег лёг, отвернулся к стене. Широкая спина, напряжённые плечи. Лиза смотрела на него и не понимала, что чувствует. Благодарность? Страх? Злость на себя?
Конечно! Продолжаю
строго с указанной вами точки
— сохраняя психологическую глубину, шероховатости речи и все нюансы характеров.
— Ты никому не скажешь? — спросила она тихо.
— Зачем? — бросил он через плечо.
— Некоторые бы посмеялись…
— Я не некоторые.
И всё. Больше ни слова.
Через несколько минут его дыхание стало ровным. Настоящим — не контролируемым. Лиза допила воду и легла, подтянув колени к груди. Стакан остался стоять на тумбочке, пустой, как маленькое доказательство того, что ей не показалось.
Олег лежал лицом к стене и ненавидел себя.