Страница 68 из 79
Глава 39. До финала
Тридцать девятый день начался с солнца — яркого, почти летнего, несмотря на то что август уже перевалил за середину. Лагерь «Сосновый шторм» просыпался медленно, словно после долгой болезни. Вчерашний «вечер искренности» выжег всё: слухи, напряжение, страх. Осталась только пустота. И в этой пустоте было непривычно тихо.
Лиза проснулась и сразу поняла: что‑то изменилось. Не в лагере, не в воздухе — в ней самой. Страх, который жил в груди последние недели, исчез. Не сжался до комка — исчез совсем. Она лежала и прислушивалась к себе, но не находила ни тревоги, ни боли. Только покой. Глубокий, ровный, почти незнакомый.
Олег стоял у подоконника и смотрел на дорожку. Услышав, что она пошевелилась, он обернулся. Его лицо было спокойным, и в тёмных глазах не было ни напряжения, ни усталости.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе. Выспалась?
— Как никогда.
Он отошёл от окна и сел на край её кровати. Матрас прогнулся, и Лиза почувствовала тепло его бедра. Он взял её за руку — молча, привычно.
— Сегодня тихо, — сказал он. — Даже слишком.
— Это плохо?
— Это непривычно. Но я не жалуюсь.
Она улыбнулась. На тумбочке стоял стакан воды и лежала записка: «Сегодня — только мы. И весь день». Лиза прочитала и прижала записку к груди.
— Ты прогуливаешь? — спросила она. — Как староста отряда?
— Как староста отряда я разрешил себе выходной. — Уголок его рта дрогнул. — Заслужил.
За завтраком они сидели вместе, но теперь это никого не удивляло. Лагерь смотрел на них иначе — без осуждения, без любопытства. Скорее с уважением. Те, кто вчера слушал дневник и видел, как Олег встал и увёл Лизу, сегодня молча кивали. Даже те, кто раньше держался в стороне.
Роза в столовой не появилась. Мира сидела одна и не писала в блокнот — просто смотрела в тарелку. Егор, проходя мимо, кивнул Лизе. Без улыбки, без игры. Просто кивнул.
— Как думаешь, она больше не будет? — спросила Аня, садясь рядом с Лизой.
— Не знаю. Но мне уже всё равно.
— Правда?
— Правда. — Лиза посмотрела на Олега, который о чём‑то говорил с Владленом. — У меня есть всё, что нужно.
Аня улыбнулась и ничего не сказала. Просто пожала ей руку под столом.
После завтрака они пошли к озеру. Не к мосткам, не к дальнему берегу — к их собственному месту, на поваленный ствол у кромки воды. Солнце уже поднялось высоко, и по озеру бежали золотые блики. Ветер приносил запах хвои и тёплой смолы.
Олег сидел, уперев локти в колени, и крутил в пальцах жетон. Лиза сидела рядом, прижавшись плечом к его плечу.
— Смена кончается через четыре дня, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты боишься?
Он помолчал. Потом повернулся к ней:
— Нет. Я думал, что буду бояться. Но после вчерашнего… я понял, что мы справимся. С чем угодно.
— Даже с расстоянием? С разными школами? С чужими людьми?
— Даже с этим. — Он взял её за руку и переплёл пальцы. — Я не знаю, как это будет. Но я знаю, что хочу попробовать. С тобой.
Лиза прижалась к нему крепче. Его сердце билось ровно и сильно, и она слушала этот ритм, как музыку.
— Я тоже хочу попробовать, — прошептала она. — С тобой.
Он отпустил жетон и обнял её. Молча. Крепко. Ветер трепал ветки сосен, вода шуршала о камни, и где‑то вдалеке кричали чайки. Они просидели так до обеда. Говорили о будущем — впервые без страха, без «а что, если». Просто строили планы. Где встретятся после лагеря. Как будут созваниваться. Как Олег познакомит её со Светой.
— Она тебе понравится, — сказал он. — Она рисует. Как ты любишь.
— Откуда ты знаешь, что я люблю?
— Ты говорила. В первую неделю. Я запомнил.
Лиза замолчала. Он запомнил. С самой первой недели. Когда ещё делал вид, что она ему никто.
Вечером они вернулись в лагерь. Владлен ждал их у корпуса.
— Там это… Роза уехала, — сказал он.
— Как уехала? — не поняла Лиза.
— Утром. С отцом. Сказала, что не хочет оставаться до конца смены. Собрала вещи и ушла. Мира тоже.
Олег переглянулся с Лизой.
— Сама? Или её заставили?
— Вроде сама. Директор вчера с ней разговаривал. Долго. После того, что было у костра.
Лиза не знала, что чувствовать. Облегчение? Да. Но к нему примешивалась странная, неожиданная горечь. Роза была её врагом. Но она же была и человеком. Человеком, который проиграл и ушёл.
— Как думаешь, она вернётся? — спросила Лиза.
— Нет, — сказал Олег твёрдо. — Она получила то, чего боялась больше всего. Все увидели, кто она на самом деле. Она не вернётся.
Ночью они лежали в комнате, и лунный свет рисовал полосы на полу. Олег обнимал её, его рука была тёплой и тяжёлой.
— Четыре дня, — прошептала Лиза.
— Четыре дня, — повторил он. — А потом — всё остальное.
— Ты не передумаешь?
— Я похож на того, кто передумывает?
Она улыбнулась в темноте.
— Нет. Ты похож на того, кто всегда держит слово.
— Вот именно. Спи.
Она закрыла глаза, и сон пришёл быстро — без кошмаров, без шёпота. Только тишина и тепло его руки.
Утром на тумбочке стоял стакан воды и лежала записка: «Четыре дня. А потом — навсегда». Лиза прижала записку к груди и улыбнулась.