Страница 65 из 79
— Олег?
— Я в порядке.
— Ты не в порядке.
Он резко обернулся, и она увидела всё. Увидела ярость, которая клокотала под кожей. И что‑то ещё — то, что она уже научилась распознавать в его взгляде. То, от чего у неё самой перехватывало дыхание.
«Она опять, — думал он, глядя на Лизу. — Опять лезет. Опять хочет ударить по самому больному. Я мог бы пойти туда прямо сейчас. Взять её за шкирку. Заставить заткнуться раз и навсегда. Но нельзя. Не так. Не сейчас. А эта… стоит тут, смотрит на меня своими серыми глазами. И я хочу… Господи, как я её хочу. Даже сейчас. Особенно сейчас. Когда внутри всё горит от злости, я всё равно хочу её. Это сводит с ума».
— Она не успокоится, пока не уничтожит тебя, — сказал он низким голосом. — И я не могу просто сидеть и ждать.
— А что ты можешь?
— Пойти туда. Прямо сейчас. И закончить это.
— Ударом?
— Словами. — Он отлепился от окна и подошёл к ней. Ближе, чем обычно. — Но я не уверен, что смогу говорить спокойно. Когда я вижу её, у меня темнеет в глазах.
«Я ненавижу её. Ненавижу так, что кулаки сводит. Но когда я смотрю на Лизу, ненависть превращается в другое. В то, что я не могу контролировать.
В то, что требует выхода. Я хочу прижать её к себе. Хочу почувствовать, что она моя. Хочу, чтобы эта чёртова Роза исчезла навсегда, и остались только мы».
— Ты дрожишь, — прошептала Лиза, глядя на его сжатые кулаки.
— Это не от страха.
— Я знаю.
Он шагнул ещё ближе. Его рука легла на её плечо — горячая, тяжёлая. Пальцы чуть сжались, и Лиза почувствовала, как напряжены его мышцы. Он стоял так близко, что она слышала его дыхание — рваное, прерывистое.
— Завтра, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, с той самой хрипотцой, которую Лиза уже научилась распознавать. — Завтра я буду сидеть перед тобой. И что бы она ни сказала, ты смотри на меня. Только на меня. Поняла?
— Поняла.
Он медленно выдохнул и на мгновение прижался лбом к её лбу. Его глаза были закрыты, ресницы дрожали. Лиза чувствовала жар, исходящий от его тела, и понимала: он сдерживается. Из последних сил.
— Если я сейчас не отойду… — начал он и осёкся.
— Что?
— Ничего. Спи. Завтра тяжёлый день.
Он отстранился и направился к своей кровати. Но прежде чем лечь, подошёл к её тумбочке и налил стакан воды. Поставил. Молча. Как делал это уже больше тридцати дней.
Ночью Лиза проснулась от того, что он обнимал её во сне. Его рука лежала на её талии, дыхание было глубоким и ровным. Она прижалась к нему и закрыла глаза. Завтра — последний бой. И они выиграют. Вместе.
А в комнате на втором этаже Роза репетировала. Она стояла перед зеркалом и читала вслух страницу из дневника, отрабатывая голос — чтобы он звучал не зло, а скорбно. Чтобы все услышали не жестокость, а «искренность». Её последний спектакль должен был стать шедевром. И она знала, что завтра в первом ряду будут сидеть те, кто ей нужен.