Тот, кто разбит, всегда найдёт путь назад

Глава 21. Зелёный огонь

Двадцать первый день начался без солнца. Небо затянуло плотной серой пеленой, и ветер гнал по земле сухие сосновые иголки. Лиза проснулась от того, что кто‑то тихо прикрыл дверь. Она открыла глаза и увидела, как Олег, уже полностью одетый, поправляет цепь на шее, собираясь уходить. За окном едва брезжил рассвет.

— Ты куда? — спросила она сонным голосом, хриплым после сна.

— К Владлену. Надо обсудить кое‑что, — ответил он, не оборачиваясь. — Ещё рано, спи.

Лиза приподнялась на локте и посмотрела на тумбочку. Стакан воды стоял на своём месте, и рядом с ним лежал конверт с маминой фотографией. Она специально оставила его на виду — как доказательство того, что вчерашнее не сон. Олег вернул фотографию. Олег снова заступился за неё.

— Спасибо, — тихо сказала она, сглотнув.

— За что? — Он обернулся, и в его тёмных глазах мелькнуло удивление.

— За вчера. За всё.

Олег хмыкнул, и на его губах промелькнула тень улыбки — короткой, почти незаметной.

— Это не «всё». Это только начало.

Он вышел, и Лиза осталась одна. Она села на кровати, взяла конверт и провела пальцем по помятому уголку. «Мама, — прошептала она, — кажется, я встретила того, кто не бросает».

На завтраке царило напряжение. Весь лагерь уже знал о вчерашнем: о том, как Дракон заставил Розу вернуть украденную фотографию, и как Семён снова струсил. Шепотки ползли по столовой, но в них не было насмешки — скорее изумление.

Роза сидела во главе стола, прямая как струна. Она снова нанесла макияж и оделась с прежней вызывающей аккуратностью. Но что‑то в ней неуловимо сломалось, и Лиза сразу это заметила. Не в одежде, не в осанке — в глазах. Зелёные глаза Розы больше не метали молнии. Они горели ровным, холодным огнём. Так горит спирт — почти невидимо, но стоит поднести спичку, и вспыхнет всё.

Мира сидела с краю и нервно теребила свой блокнот. Она то и дело бросала взгляды на Розу, ожидая каких‑то указаний, но та не смотрела на неё. Семён вообще не появился в столовой.

Лиза села на своё обычное место. Олег, сидевший во главе стола, не смотрел на неё, но она чувствовала его присутствие каждой клеткой. Сегодня его молчаливая поддержка ощущалась особенно сильно — как стена, в которую можно упереться спиной.

— Как ты? — тихо спросила Аня, наклоняясь к ней. — Я слышала про вчерашнее. Это правда, что Роза украла фотографию?

— Правда.

— И Дракон заставил её вернуть?

— Да.

Аня покачала головой.

— Я думала, она его боится. А она, оказывается, вообще ничего не боится.

— Боится, — возразила Лиза, глядя на Розу. — Просто по‑своему.

После завтрака к Лизе подошёл Марк. Он поправил очки — в сотый раз за утро, — что всегда делал в минуты волнения.

— Степанова, — сказал он, — я хотел извиниться.

— За что?

— За то, что не предупредил тебя о вчерашнем. Я знал, что Мира что‑то задумала, но не думал, что они полезут в твои личные вещи. Это было низко.

— Ты не обязан меня предупреждать. Ты вообще мне ничего не должен.

— Должен, — сказал Марк с неожиданной твёрдостью. — Ты часть стаи. Пусть и неофициально.

Лиза не нашлась, что ответить. Марк просто кивнул и ушёл. Но её сердце забилось быстрее. Часть стаи. Она никогда не думала об этом в таких выражениях, но теперь поняла, что это правда. У неё была стая. И вожак этой стаи сейчас сидел у дуба, окружённый своими парнями, и что‑то обсуждал с Владленом.

Ближе к обеду Лиза столкнулась с Егором. Она шла к корпусу, когда услышала за спиной быстрые шаги. Обернулась — и увидела его. Он выглядел взволнованным, но по‑другому, чем раньше. Не как соперник, не как охотник. Просто как человек, который хочет что‑то сказать.

— Степанова, — выдохнул он запыхавшись. — Я слышал про вчерашнее. Это правда, что Дракон…

— Правда. Вернул. Со мной всё в порядке.

Егор выдохнул с облегчением.

— Хорошо. Я хотел убедиться. Если бы я знал, что они задумали…

— Ты бы что? — Лиза невесело усмехнулась. — Пошёл бы против своих?

— Они не мои, — отрезал он. — Я с ними не дружу. Я просто… — он запнулся, потёр затылок. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я уже пострадала. Много раз. И каждый раз кто‑то говорит: «я не хотел», «я не знал», «я бы помог». Но помогает только один человек.

Егор молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах читалось что‑то, чего Лиза раньше не замечала. Не обида. Скорее — горькое, почти спокойное понимание.

— Я всё понял, — сказал он тихо. — Ты выбрала. И я уважаю это.

— Спасибо.

— Но это не значит, что я перестану быть рядом, — добавил он. — Если ему понадобится помощь… или тебе… вы знаете, где меня найти.

Он развернулся и ушёл. Лиза смотрела ему вслед. Егор всё ещё не стал врагом. Но и другом не стал. Просто — перемирие. Такое же хрупкое, как все перемирия в этом лагере.

Вечером, когда дневная суета улеглась, Олег вернулся в комнату позже обычного. Вид у него был уставший, но не подавленный. Он скинул берцы, сел на кровать и потёр переносицу.

— Владлен говорит, Семён собирает остатки своих, — сказал он. — Тех, кто ещё не разбежался. Человек пять‑шесть.

— Это опасно?

— Нет. Они уже проиграли. Просто не хотят это признавать.

— Ты уверен?

Олег поднял глаза.

— Я не уверен ни в чём, — сказал он. — Кроме одного.

— Чего же?

— Что я не дам им тебя тронуть.

Лиза встала и подошла к нему. Села на край его кровати. Теперь это стало привычкой — быть рядом, когда что‑то важное висит в воздухе.

— Ты не можешь защищать меня вечно, — сказала она.

— Могу попробовать.

— Олег…

— Я знаю, что ты сильная, — перебил он. — Я не спорю. Но это не значит, что я должен стоять в стороне.

Лиза посмотрела на него. В лунном свете его лицо было резким, почти грубым, но в глазах стояло то самое выражение, которое она уже научилась распознавать. Не злость. Не холод. Тепло. Спрятанное глубоко, под слоями брони, но всё равно настоящее.

— Ты изменился, — сказала она.

— Я не менялся, — он покачал головой. — Просто перестал прятаться.

В коридоре хлопнула дверь. В соседней комнате кто‑то включил музыку. Обычные вечерние звуки. Но в седьмой комнате третьего корпуса было тихо, как никогда.

— Завтра двадцать второй день, — сказала Лиза. — Мы почти в финале смены.

— Да.

— Ты когда‑нибудь думал, что будет после?

— Ты уже спрашивала.

— А ты не ответил.

Олег долго молчал. Потом медленно, словно пробуя слова на вкус, произнёс: